Рюарк не отвечал. Молчание затянулось. Потом он очень осторожно отодвинул меховую полость и посмотрел на слабо освещенное тело Шанны, на ее твердые груди и упругий живот.

— Так вот в чем дело! Вот что изменилось, — с улыбкой проговорил он.

— Вы об этом жалеете? — с тревогой взглянула на него Шанна.

— О нет! — улыбнулся Рюарк. — И давно это произошло?

— Когда мы жили на острове у пиратов.

Рюарк рассмеялся.

— Это был воистину счастливый плен. — Он склонился над ней и сказал совсем простые слова: — Вы для меня все, Шанна. Я хочу вас. Я люблю вас.

Было еще совсем темно, когда Рюарк проводил Шанну дом. В общей зале стояла тишина. С пола поднялась собака, повертелась и улеглась на новом месте, не обратив на них ни малейшего внимания. Они поднялись по ступенькам лестницы и расстались перед дверью после долгого поцелуя.

Спустя несколько секунд в конце коридора открылась дверь, и из комнаты, которую он занимал вместе с Гэйлордом, вышел в длинном халате Ролстон. Задержавшись перед дверью Шанны, он двусмысленно улыбнулся и потер щеку.

— Вы теперь, насколько я понял, мадам Джон Рюарк, миледи, — с издевкой в голосе пробормотал он самому себе, — но скоро вам предстоит овдоветь еще раз. Это я вам гарантирую.

Дождь прекратился, и поднялось солнце, хотя все еще было прохладно. Под навесом крыльца Шанна ждала Рюарка, отправившегося за каретами. Ее отец и Питни еще допивали кофе. Поблизости неуклюже топтался Гэйлорд, пытавшийся таким образом согреться.

Руки Шанны были глубоко упрятаны в муфту. Она куталась в подбитое мехом бархатное манто. Хотя Шанна и знала, что они доберутся до Бошанов только к вечеру, она позаботилась о своем внешнем виде. Ей очень шло бархатное платье голубого цвета с кружевным воротником, как и высокая прическа, даже под капюшоном придававшая ее необычной красоте величественный вид.

На пороге появился Ролстон с ханжеской миной на лице. Он галантно осведомился у Шанны:

— Хорошо ли вам спалось, мадам?

— Очень хорошо, сэр. А вам?

— Всю ночь не сомкнул глаз.

Он удалился, направляясь к Гэйлорду.

— Что он хотел этим сказать? — спросила Шанна подошедшего Рюарка.

— Что он все знает, разумеется, — ответил тот.

Когда подъехали кареты, и Траерн занял свое место в экипаже, Рюарк помог подняться и Шанне. Следом за ней полез было и Гэйлорд, однако Траерн преградил ему дорогу:

— Будьте любезны, сэр, пройти к другой карете. Я должен поговорить со своим рабом.

— Раз вам так угодно, сэр… — пролепетал обескураженный аристократ.

— Прошу вас, — не допускавшим возражения тоном произнес Траерн.

Разговор в пути вертелся вокруг мест, по которым они проезжали, и касался богатств этой страны. Движение кареты убаюкало Шанну, которая ночью спала очень мало. Сначала она откинулась на спинку сиденья, а потом совершенно естественным движением опустила голову на плечо мужа. Рюарк почувствовал себя неловко под тяжелым взглядом Траерна.

— Вы, кажется, хотели мне что-то сказать, сэр? — спросил он, чтобы превозмочь неловкость.

— По правде говоря, ничего особенного, просто мне не хотелось ехать в обществе Гэйлорда. У вас озабоченный вид, господин Рюарк. Уж не мешает ли вам Шанна?

— Нет, сквайр, но я не привык к тому, чтобы женщина дремала на моем плече на глазах у своего отца.

— Успокойтесь, господин Рюарк. Пока дело не заходит слишком далеко, я разрешаю вам подставлять плечо моей дочери.

Питни надвинул на брови свою треуголку и посмотрел на молодого человека, что еще больше усилило смущение Рюарка. Он начал догадываться, что этот здоровяк знает о них больше, чем можно было предположить.

В полдень они остановились на обочине дороги и позавтракали тем, что приготовили для них на постоялом дворе, и почти сразу после этого продолжили путешествие.

Вечером кареты остановились на выезде из ущелья Рокфиш. Перед путешественниками открылась величественная панорама. На севере и юге поднимались горы. Долины в лучах предзакатного солнца были окрашены в цвета темной меди. Шанна в благоговейном восторге замерла перед этим великолепным зрелищем, в сравнении с которым меркли воспоминания о мягких, влажных вечерах в Париже или о буйной растительности английских полей.

— Возможно, дождем размыло низинные участки дороги, — обратился Рюарк к Траерну, снова поднявшемуся в карету. — Я поеду вперед и расставлю знаки для кучеров. Дорога пойдет главным образом под гору. Я либо вернусь к вам, либо буду ждать у въезда в поместье.

Приподняв шляпу, он ускакал, не дожидаясь ответа. Кучера тронули вожжи, и кареты снова двинулись по дороге. Сделав несколько крутых поворотов, они спустились с невысокой горы и у небольшой таверны свернули на широкий тракт, по которому направились на север вдоль горного кряжа. Лошади шли галопом. Слева по обе стороны дороги расстилались незасеянные поля. Внезапно рядом с каретой Шанны появилась лошадь Рюарка. Траерн выглянул в окно.