— Греческий язык. Это книга моего сына, — ответила та на ее немой вопрос.

В дверь тихо постучали. Появился Рюарк в сопровождении старого слуги. Они внесли огромный саквояж Шанны. Амелия повернулась к Шанне:

— Я помогу вам раздеться, дитя мое. Может быть, послать кого-нибудь за едой?

— О нет, спасибо. Мне просто нужно немного отдохнуть.

Шанна покорно подставила Амелии спину, и та принялась расшнуровывать ее платье. Оставшись в одной тонкой рубашке, молодая женщина засмущалась.

— Я покидаю вас, — сказала Амелия. — Отдохните как следует. — Выходя, она добавила: — Я уверена, что если человек завоевал доверие вашего отца, а господин Рюарк, несомненно, его завоевал, он сможет перенести все. Я бы на вашем месте так не переживала, дитя мое.

Оставшись одна, Шанна упала на кровать. Она не подозревала, что ее переживания заметны окружающим. Если мадам Бошан с первого взгляда догадалась, что с ней происходит, то и Орлан Траерн наверняка скоро поймет, что она любит его раба.

Шанна проснулась от стука хлопнувшей где-то в доме двери. Она, по-прежнему в одной рубашке, лежала поперек кровати. Небольшие часы на каминной полке показывали половину девятого.

Шанна вскочила. Она собиралась лишь немного отдохнуть, а проспала несколько часов. Разумеется, пообедали без нее. Шанна почувствовала сильный голод — прошло почти десять часов после того, как она ела в последний раз.

Шанна нашла в саквояже бархатное домашнее платье и надела его. Она собиралась пойти на конюшню к Рюарку, чтобы ему помочь, но сначала ей надо было поесть.

«Этот голод, наверное, из-за ребенка», — радостно подумала она и представила себе маленькое тельце своего будущего малыша. Девочка или мальчик — какая разница! Ей казалось, что она любит всех детей на свете. Подумать только, всего год назад она с ужасом думала о возможной беременности!

Она тихо спустилась с лестницы. Ни в столовой, ни в гостиной никого не было, зато слышались оживленные голоса из другого крыла дома. Может быть, это слуги?

Шанна пошла по коридору. В ноздри ей ударил запах пищи, и, движимая чувством голода, она толкнула дверь. Это была кухня. За круглым столом сидели Бошаны и о чем-то весело разговаривали.

— Шанна! — услышала она рядом с собой голос Шарлотты. Здесь же были Амелия с Джереми. Из-за стола быстро встала удивленная Габриэла. Говорившие умолкли.

— Мне очень жаль… — пробормотала Шанна. — Я никак не ожидала, что попаду на семейное собрание.

Она готова была уйти, но ее остановила Амелия.

— Погодите, дитя мое. Габриэла, принесите тарелку.

— Но, мама…

— Делайте, что вам говорят, да побыстрее. Вы что, не видите, бедняжка умирает с голоду! Мы оставили для вас еду, Шанна. Садитесь, пожалуйста.

За окнами раздался свист. Дверь распахнулась, и вошел Рюарк с охапкой дров. Увидев Шанну, он остановился и с удивлением посмотрел на сидевших за столом.

— Положите дрова здесь, мой мальчик, — показал Джордж. — Может быть, и вы проголодались?

— Да, сэр, — ответил Рюарк.

Джереми нервно потер руки о свои штаны.

— Господин Рюарк, не хотите ли завтра поохотиться в горах? — спросил он. — С раннего утра, если вам удобно.

— Я должен спросить разрешения у сквайра, — ответил Рюарк, подкладывая в камин поленья и искоса поглядывая на Шанну.

Та уселась на подвинутый стул. Габриэла поставила перед ней полную тарелку и вернулась к плите за другой.

— Господин Рюарк, садитесь, пожалуйста, — проговорила она, раскладывая прибор.

Рюарк сел рядом с женой. Шарлотта налила им два стакана холодного молока и поставила рядом с тарелками. Пока они ели, завязался общий разговор. К удивлению Шанны, она весело смеялась вместе со всеми, испытывая странное ощущение, что она часть этой семьи. Может ли так оказаться в действительности? Что, если Рюарк дальний родственник этих людей? Впрочем, капитан Бошан в свое время убедительно доказал, что это не так.

Уже после одиннадцати часов Бошаны стали расходиться. Встала из-за стола и Шанна. Однако Рюарка задержал Джордж.

— Вы вскользь сказали мне кое-что об этом жеребце. Я хотел бы услышать о нем поподробнее. Задержитесь немного, пожалуйста.

Рюарк лишь посмотрел вслед выходившей из кухни Шанне. Путь ей освещала единственная свеча, горевшая на серванте в столовой, да слабый свет луны, пробивавшийся в окна гостиной. Там Шанна задержалась перед широким окном, состоявшим из квадратных хрустальных пластинок, привлеченная видом полной луны. Бледный свет ночного светила с трудом пробивался сквозь полуобнаженные ветви гигантских дубов на лужайке перед домом.