Шанна молчала, и Эргюс вышла, так как сказать ей было больше нечего.

Часы тянулись мучительно медленно. Шанна не могла заставить себя проглотить ни кусочка. Ее заставил встать звук хлопнувшей двери. Нахмурившись, она взяла со стола свечу и вышла через гостиную в холл. Ведь Эргюс говорила, что в доме никого нет, так как все ушли с отцом. Если бы он вернулся, то с ним возвратились бы и слуги. Но в доме было темно, и впервые в жизни Шанна почувствовала в его тишине таящуюся угрозу.

— Кто там? — спросила она, с верхней площадки лестницы вглядываясь в смутно различимые тени.

Ей никто не ответил, стояла мертвая, давящая тишина. Она храбро ступила на ступеньку и стала медленно спускаться в надежде услышать хоть какой-нибудь знакомый звук, который бы снял ее напряжение. По спине ее пробежали мурашки, когда послышались приглушенные шаги. Шанна набралась храбрости и поспешила вниз по лестнице, прикрывая рукой пламя свечи.

— Кто здесь? Я же знаю, что здесь кто-то есть!

Она успела сделать лишь пару шагов, как из мрака протянулась обросшая волосами рука, вырвавшая у нее свечу. Шанна закричала. Свеча поднялась как бы сама собой и высветила изрытое оспой лицо, изуродованное длинным шрамом. Плотоядная ухмылка обнажила неровные почерневшие зубы. Шанне показалось, что перед ней был сам дьявол в человеческом облике.

Когда со стороны острова послышались пушечные выстрелы, Рюарк пережил тяжелую минуту, ожидая, что на него набросится Гаррипен со своей командой. Они толпились на шканцах [8] , глядя на остров, и словно забыли о его существовании. Рюарк делал отчаянные попытки освободиться от веревок, плотно стягивающих кисти рук. Мимо него бегали матросы, Гаррипен то и дело подзывал своих людей, указывая им на остров. Рюарк не видел ничего, что происходило на берегу, но окончательно убедился, что до него никому нет дела. Он удвоил свои усилия, однако узлы были затянуты на совесть.

Гаррипен стал взволнованно расхаживать по палубе шхуны. Вечернюю тишину нарушал только скрип корпуса судна, удары волн о его борта да чей-нибудь редкий приглушенный голос. Никакого движения на острове Траерна не было заметно.

Уже пробило две склянки [9] , когда от топ-мачты донесся шум, и кто-то сказал, что группа возвращается. Рюарк ждал другого и, услышав это, почувствовал облегчение. По воле Божьей, жизнь его пока продолжалась.

Однако эта радость была недолгой, и он весь сжался, когда Гаррипен сошел со шканцев и направился к нему, на ходу вытаскивая из-за пояса тесак, но вздохнул свободнее, когда тот одним взмахом разрубил узлы и освободил пленника. Рюарк быстро скинул веревки, а капитан пиратов бросил ему через плечо:

— Видно, ты не обманул нас, парень. Наши люди возвращаются.

В темноте раздался свист, и скоро пираты уже поднимались на борт вместе с мешками и сундуками, набитыми добычей. Пользуясь тем, что все были увлечены происходившим, Рюарк отошел в тень на противоположной стороне палубы, выжидая удобного момента, чтобы прыгнуть за борт и уплыть на остров. Он уже разулся, когда через борт перевалили большой резной сундук с необычным медным замком. Рюарк узнал в нем сундук, стоявший под портретом Джорджианы в доме Траерна. Глухой удар о палубу красноречиво говорил о тяжести содержимого. Рюарк подошел поближе, и его охватил леденящий ужас.

Из лодки, качавшейся у борта, послышался сдавленный крик. По коже Рюарка побежали мурашки. Он в ужасе смотрел, как метис Пелье перегнулся через борт и поднял на судно отбивавшегося от него всеми силами пленника, на которого был накинут мешок, так что виднелись лишь изящные лодыжки миниатюрных ног. Рюарк все понял и, грубо выругавшись, шагнул вперед, под свет фонаря.

В это время бандиты, развязав веревку, стянули мешок со своей жертвы. Рюарк встретился взглядом с расширившимися от негодования зелеными глазами.

— Вы! — выкрикнула Шанна. — Вы, мерзавец!

Она схватила лежащее рядом весло и, прежде чем кто-нибудь успел пошевелиться, со всей силой швырнула его в Рюарка. Тот уклонился, и оно пролетело мимо, ударившись о мачту. Глаза Шанны пылали ненавистью.

— Проклятые безмозглые дураки! — прогремел голос Рюарка, оборвавший громкий хохот Пелье. — Да знаете ли вы, что наделали? Это же отродье Траерна, и он не отступится, пока не отомстит вам за нее.

— Вот именно. И я полюбуюсь на то, как он повесит вас первым! — воскликнула Шанна. — Посмеюсь от всего сердца, когда он бросит ваш труп на съедение акулам!

Рюарк отвесил ей шутовской поклон. Он хорошо понимал, насколько затруднительно их положение. Если бы он был один, побег с корабля мог бы быть относительно простым делом, но бегство вдвоем требовало четкого плана.

На борт подняли и трех других пленников, в которых Рюарк узнал рабов Траерна. Их бросили на палубу у фальшборта. Рюарк подумал, что в их судьбе, в сущности, ничего не изменилось, правда, теперь они будут принадлежать гораздо менее гуманным хозяевам.

Рюарк обошел Шанну развязной походкой, окинув ее нарочито похотливым взглядом. Пелье с Гаррипеном больше интересовали сокровища, которые поднимали из лодок на борт. Присматривать за очаровательной пленницей осталось всего несколько человек.