Шрифт:
Вообще-то и мне, и всем пилотам с боевым опытом насчет «пробил час» стало ясно при первом же взгляде на гермокостюмы техников. Но одно дело «ясно», а другое дело – произнесено вслух командиром авиакрыла. Сказанное Бердником превратило факт интуитивно-гадательный в оперативно-тактический. Чтобы понять наши чувства в ту минуту, нужно быть кадровым военным.
И снова старлей Белоконь (комэск-1, с ума сойти!) был впереди всей прогрессивной ветви Великорасы:
– Били, бьем и будем бить клонскую нечисть! Смерть конкордианским оккупантам!
Инициатива командира была поддержана всей первой эскадрильей истребителей.
– Смерть оккупантам!
– Даешь Хосров!
– Даешь победу!
Наша эскадрилья и пилоты ударных флуггеров отмолчались. Настроение было приподнятым, боевым, но если честно – не тем.
Пока еще — не тем.
Бердник терпеливо переждал всплеск энтузиазма воспитанников Белоконя и продолжил:
– Да, товарищи, генеральное сражение. Как вы помните из предыдущего инструктажа, наша задача – маневренные оборонительные бои. Главной нашей целью являются авианосцы. Но не исключено перенацеливание на линкоры или десантные соединения. В настоящее время командование обрабатывает оперативную информацию, чтобы принять решение о конкретном варианте ведения боевых действий. Таких вариантов, по сути, два. Первый: атаковать главные силы противника прямо на переходе. Второй: дождаться, когда его соединения достигнут ближней зоны обороны Города Полковников и втянутся в бой с Интерфлотом. Выбор конкретного варианта действий будет осуществлен на самом высоком уровне, военным советом Первой Группы Флотов под началом главкома Пантелеева лично…
Интересно, что «конкретный вариант» был выбран в те самые секунды, когда Бердник вводил нас в курс дела. Взрыкнула громкая связь, и снизошел на нас глас небесный.
– Говорит Шубин! Летному составу авиакрыла – готовность десять минут! Старшим техникам принять к исполнению схемы боевой нагрузки! По истребителям «Дюрандаль» – Д-11, по истребителям «Горыныч» всех модификаций – Г-5, по штурмовикам «Белый ворон» – В-2, по торпедоносцам «Фульминатор» – Ф-2. Схемы продублированы через БИУС.
– Надеть летные скафандры! – приказал Бердник, хотя это было пустой формальностью: все мы прекрасно знали, что и как делать по «готовности десять минут».
Знали это и техники – впрочем, как оказалось, не все.
Старшина моего расчета мичман Хоменко и техник-оружейник немедленно занялись подвеской противокорабельных «Мурен», положенных нам по схеме Д-11. А третий номер – белобрысый парень, похоже, совсем недавно призванный из запаса, – сделал полшага в сторону и замер в нерешительности.
Я не без труда припомнил, как его зовут.
– Ну что же ты, Петя, скафандр давай!
– А?
– Ска-фандр. «Гранит-2». В оранжевом рундуке, от которого у тебя дистанционка в кармане!
– Ой, извините…
«Ой, извините», мама моя дорогая…
Пока Петя медлительно и неловко запечатывал мое бренное тело внутри скафандра, я рассматривал торпеды, которые одна за другой выныривали из погребов рядом со стоянкой «Фульминаторов».
Сразу видно, техники времени зря не теряли. На матово-черных боках торпед белели залихватские, удалые росчерки «За Москву!», «За Кремль!», «За Манеж!», «За Берлин!».
Встречались и личные мотивы: «За Тоцкого!», «За Серегу!», «За Бехерова!» (Бехеров был комэском-2 торпедоносцев, погибшим в самом начале войны; кто такой «Серега», я не знал, может быть, и Цапко).
Попадался юморок: «Гостинец от Петрины», «Гвардейский привет из Севастополя» и длиннющее «Шашлычница одноразовая фугасного действия „Русский кебаб“.
Было и кое-что непонятное – похоже, результат стараний резервистов из Западной Европы. На одной торпеде мне попалось «Friggin’ train», на другой – «Vergeltung».
– Слушай, Петя, у тебя баллончика с краской не завалялось? – бросил я через плечо.
– Какого баллончика?
– Да любого!
– Откуда ж ему взяться?
– То есть как откуда? А хоть те же гвардейские знаки? Вы же их как-то рисовали на флуггерах?
– Они, товарищ лейтенант, не красками делались. Это термопереводные картинки.
– Черт, да, действительно… А вон то – белой краской рисовано, верно? – Я ткнул пальцем в торпеду с такой композицией: череп и кости, обрамленные круговой надписью «Наш ответ Народному Дивану».
– Наверное… А зачем вам?
– Экий ты сонный, братец. Ну давай, помоги нашему героическому флоту, придумай: чем можно писать на корпусе «Мурены»?
– А-а-а, так вот вы к чему? Я сейчас, мигом!
Петя убежал к старшине расчета, а я, поскрипывая электромышцами скафандра, кое-как развернулся на месте, чтобы поглядеть на своего красавца.
Схема боевой нагрузки Д-11 – это две противокорабельные «Мурены», два блока «Оводов» (против флуггеров, малого радиуса действия) и дополнительные топливные баки на внутренних узлах подвески. Все уже было готово, не хватало только одного блока «Оводов», справа. Его сейчас как раз подавала тележка, управляемая техником-оружейником.