Шрифт:
…Клонские линкоры пока держатся в стороне и ведут вялый обстрел наземной инфраструктуры Города Полковников с дальних дистанций. Снаряды летят до цели очень долго, падают где попало, но это ведь только начало…
Конец балета. Все пришло к тому, с чего можно было начинать. Выманить главные силы наших авианосцев на свое десантное соединение-приманку клоны не смогли и были вынуждены начать классическое сражение за превосходство в кубатуре боевых действий.
Теперь их авианосцы связаны, вместе с авианосцами связаны и силы прикрытия, а значит, наши группы «Шторм» и «Буран», не имея преимущества численного, получили преимущество тактическое. Мы можем выбирать ракурс атаки и наиболее уязвимое место их боевого ордера – благо информация сейчас поступает не тоненьким ручейком, а полноводной рекой от десятков радаров, станций радиоперехвата и мощнейших батарей визуального контроля, расположенных на орбитальных крепостях.
Конечно, клоны воюют по науке, наводят помехи, выпускают фантомы – но наши средства технической разведки, несмотря на растущие потери, пока справляются.
– Говорит Шубин! Летному составу авиакрыла – полная готовность к вылету! Старшим техникам принять к исполнению новую схему боевой нагрузки по истребителям «Дюрандаль»! Схема – Д-2. Продублировано через БИУС.
Дополнительные топливные баки с наших истребителей снимаются, на их место подвешиваются еще две «Мурены». Это значит, нас намерены использовать в качестве штурмовиков. Поскольку плотность зенитного огня ожидается адская, дополнительное топливо почти никому не понадобится… Тут бы один заход нормально сделать…
Сразу вслед за тем – следующий приказ, от командира корабля:
– По авианосцу «Три Святителя» объявляется высшая степень пожарной готовности!
Рев и многоголосый свист. Мощнейшие воздушные насосы начинают откачивать атмосферу.
Фонарь кабины защелкивается автоматически.
Я опускаю забрало скафандра.
Техники герметизируют свои «Саламандры».
– Товарищи! – Это Бердник. – Мои боевые друзья! Мы атакуем арьергард ближайшей колонны противника с кормового ракурса. Наша задача заключается не только в том, чтобы нанести авианосцам врага максимальный ущерб. Мы должны отвлечь на себя как можно большие силы эскорта, чтобы облегчить задачу группе «Буран», которая будет атаковать вслед за нами с некоторой задержкой. От инженер-вице-адмирала Шпильмана поступила настоятельная рекомендация целиться авианосцам в главные дюзы. Особенно это касается флуггеров, оснащенных «Муренами». Использование торпед остается на усмотрение экипажей, но предпочтительным вариантом является попадание в днищевую часть кормовой оконечности. Тактическая схема атаки с полным целеуказанием сейчас вырабатывается. Точное задание для каждого борта будет выдано сразу после выхода из Х-матрицы. Но уже сейчас могу сказать определенно: в атаку пойдут все. Включая дежурные истребители.
Мы вышли из Х-матрицы.
Мы развернули боевые порядки.
Мы взлетели!
Мы начали!
Начали!
Ну наконец-то…
В том вылете радиомолчание нам в обязанность не вменялось. Зачем?
И вот когда мы поняли, что тактическая внезапность достигнута…
Когда мы увидели себя со стороны, через трансляцию с летающих командных пунктов – все тех же «Асмодеев», с одним из которых сейчас был состыкован командирский истребитель Бердника…
Когда мы убедились, что нас двести восемьдесят… Что отметки от наших флуггеров тоже в состоянии выбелить до полной засветки тактические мониторы…
Вот тогда и настроение сделалось соответствующее. То, самое то.
– За Родину!
– За Москву!
– Ура!
– Ураааа, в бога душу мать!
Многим позже стало известно, что сказал в ту минуту адмирал Пентад Шахрави, командующий конкордианскими силами вторжения, сведенных в группу флотов «Гайомарт».
Адмирал Шахрави, в течение часа демонстрировавший в нашей зоне ответственности десантное соединение, да так и не дождавшийся атаки русских авианосцев, окончательно уверился, что разведка не врет. Разведка обещала – да что там обещала, клялась! – что наиболее боеспособные авианосцы Второго Ударного флота отведены с Восемьсот Первого парсека в метрополию.
И действительно: на орбите Земли специально выделенная крепость усердно эмулировала радиообмен штаба флота. Несколько гигантских макетов с настоящими радиоузлами на ремзаводе № 211 (Луна, Солнечная система) в свою очередь изображали авианосцы «Три Святителя», «Дмитрий Донской», «Рюрик», «Александр Невский» и «Князь Потемкин Таврический». Часть из них будто бы с начала марта стояла на капремонте, часть – на модернизации.
Учитывая, что Первый Ударный флот был разгромлен по частям в Синапском поясе – и это было фактом вполне достоверным, – адмирал Шахрави с легким сердцем воспринял атаку группы «Циклон» как жест отчаяния. После того как «Циклон» перестал представлять собой боеспособное соединение, конкордианцы решили, что первая фаза операции – разгром наших авианосных сил – благополучно завершилась и теперь можно спокойно крушить разношерстный Интерфлот, а заодно и всю нашу систему противокосмической обороны.
И вот ситуация: первая волна клонских флуггеров сражается с Интерфлотом, вторая волна (конкретнее: торпедоносцы) уже частично подана на катапульты, как вдруг из Х-матрицы выходят тринадцать кораблей, среди которых нетрудно заметить «Три Святителя», «Рюрик» и «Дмитрий Донской»! И более того: группа развернута в боевой порядок, ее появление на кормовых ракурсах никак не назовешь случайным, и эскадрильи торпедоносцев, взлетевшие первыми, говорят сами за себя!
Так вот: адмирал Пентад Шахрави побледнел.
Затем отдал несколько самых необходимых указаний по отражению налета.
И изрек:
– Больше всего я боялся, что их лучшие авианосцы так и не покажутся. Теперь, господа, осталось только дождаться «Невского» и «Потемкина». Я чувствую: они тоже где-то рядом.
Шахрави было хорошо играть в хладнокровие, ведь он держал флаг на линкоре «Кавад», находящемся во главе центральной колонны авианосцев. Непосредственной угрозы его жизни пока не было. А вот экипажи замыкающих авианосцев «Джамаспа», «Фрашаостра», «Виштаспа» и «Римуш», равно как и командиры ответственных за их охрану фрегатов, от нашего появления в восторг не пришли.