Элиен стоял крепко и, казалось, нет в мире силы, которая способна свалить его с ног. Герфегест был уверен, что сейчас Звезднорожденный заговорит, но этого не произошло. Элиен молча вонзил Поющее Оружие в золотистый материал Алмазного Гвоздя под своими ногами. Глаза Элиена были закрыты. Его пальцы слегка постукивали по черену меча.

Алмазный Гвоздь услышал зов Звезднорожденного. Он ожил. Он склонился перед его волей. Так же, как некогда вознесся вверх по воле древних строителей Дагаата.

– Ложись ничком! – приказал Элиен Герфегесту и упал рядом с Шетом, крепко обхватив его тело за плечи.

Потрясенные воины на стенах цитадели, у самых ног которых теперь разбивалась на мириады брызг вся Ярость Вод Алустрала, видели, как Гвоздь неторопливо наклонился набок и, наконец, его «шляпка» – смотровая площадка в двадцать локтей в поперечнике – с мягким стуком коснулась палубы «Молота Хуммера».

– Хороший корабль мой брат построил, ай, хороший! – сказал Элиен по-грютски, подмигнув Герфегесту.

Хозяин Гамелинов тяжело вздохнул.

Нет ни Семени Ветра, ни Дома Гамелинов, ничего. Канула в неизвестность Хармана. И он опять в обществе двух, точнее, трех Звезднорожденных. Ибо Шет – Един в Двух Душах, и об этом не следует забывать.

«Молот Хуммера» был действительно хорош. Он смог выстоять среди страшного буйства стихии, он смог сдержать и натиск последней огромной волны, которая разошлась в стороны при последнем содрогании Дагаата.

По Алмазному Гвоздю на корабль успели перебраться несколько десятков человек. Гамелины. Варанцы. Один Лорч. И молодой флотоводец Гаасса окс Тамай.

Герфегест метался по палубе, ожидая увидеть Харману. Среди спасшихся ее не было. Не было Горхлы. Не было Торвента. Он не видел никого из них с того самого момента, как был повержен мыслеобразом посоха Ганфалы в руках Сиятельного князя.

Алмазный Гвоздь больше не имел опоры своему основанию.

– Мы все погибнем, если немедленно не уберем вот это. – На плечо Герфегеста легла ладонь Элиена. Звезднорожденный имел в виду огромную «шляпку» Гвоздя, которая все еще покоилась на палубе.

– Гвоздь легок, – добавил Элиен. – Но он столь велик, что сможет утащить под воду все это чудо варанских корабелов.

– Пусть утащит все и вся! – бросил в лицо Элиену Хозяин Гамелинов. – Мир, в котором нет Харманы, не нужен ни мне, ни Синему Алустралу!

Элиен молча покачал головой. Такое решение было ему не по душе. Сегодня он спас свой дом. Спас Сармонтазару от той участи, которая у него на глазах постигла Дагаат. В Вольном Городе Орин его ожидали жена и сын. Он должен вернуться.

Элиен приблизился к Алмазному Гвоздю, и вновь Поющее Оружие вошло в его податливую плоть по самую рукоять.

Спустя несколько мгновений Алмазный Гвоздь, словно издохшая исполинская змея, бессильно сполз за борт и исчез среди бурления грязной пены, круговерти обломков и мертвецов.

Все. Герфегест зажмурился, словно бы ему в глаза ударил нестерпимо яркий свет. Он не хотел поднимать веки. Не хотел снова видеть этот проклятый мир. В нем всегда гибнут лучшие. Из него уходят любимые женщины и преданные друзья. В нем остаются только подонки и Звезднорожденные.

– Как, если бы вы только знали, как мне опротивела вода! – Это был юный, но по-старчески сварливый голос. И донесся он из-за спины Герфегеста.

Хозяин Гамелинов обернулся, боясь даже на мгновение довериться своей догадке, чтобы не терзаться потом болью разочарования.

Трое. Горхла – весь словно бы иссеченный железными розгами. Торвент, чьи уста только что прокляли Синеву и Ярость Вод Алустрала. И Хармана. Больше похожая на свое восковое изваяние, но все-таки живая.

Он поцелует ее. Позже. Он обнимет Торвента. Позже. Сейчас – Горхла.

Сегодня, в День Судеб Дагаата, Герфегест не убил ни одного человека. Так получилось. Он был на стенах цитадели, когда варанцы начали решительный штурм. Он слишком быстро понял замысел Шета и оказался на берегах Озера Перевоплощений. Там, в своей вотчине, в Измененном Месте, Шет окс Лагин с чрезмерной легкостью одержал над ним победу. А потом рука Элиена преградила путь его клинка к горлу Шета окс Лагина.

За все это время клинок Герфегеста не испил ни капли крови. Ни капли.