Герфегест медленно менял обличье. Он преображался, начинал радоваться самым простым вещам. Он становился бродягой!

Рожденный в Наг-Туоле улыбнулся очередной продажной молодухе и потрепал за ухом мелкого кобелька, клацающего зубами посреди роя докучливых мух. Он обернулся и поманил пальцем настырного пацана, который давно уже плелся за ним, заученным речитативом нахваливая «самую свежую дым-глину из Калладира».

Пацан подошел к нему, осмотрительно остановившись в трех шагах.

– Самая свежая, говоришь? – спросил Герфегест.

Юный торговец настороженно кивнул.

– Покажи, – потребовал Герфегест.

Пацан раскрыл торбу, висящую у него на груди, и извлек оттуда маленький серый шарик.

– Сколько просишь?

В ответ пацан показал ему растопыренную пятерню.

– Тумаков или затрещин? – уточнил Герфегест, ухмыляясь.

Но, заметив, что его малолетний собеседник готов в любое мгновение дать деру, поспешно достал пять монет с гордым профилем покойного Лана Красного Панциря.

Сделка состоялась.

– Слушай, – понизив голос, сказал Герфегест, – я попробую твой товар. Если он хорош, мы сможем договориться с твоим отцом, или братом, или кто там вообще заправляет у вас товаром. Если мне взбредет в голову иметь с вами дело, я буду здесь завтра в это же время. И запомни: меня зовут Ларт, сын Милианга. Ты понял?

Мальчишка угрюмо кивнул.

Герфегест смачно сплюнул под ноги и обстоятельно поправил кожаную юбку, чтоб сидела как следует. Он постепенно забывал, кто он и зачем он здесь.

Рожденный в Наг-Туоле начинал жить и размышлять как искомый престолонаследник. Кажется, ему не следует попадаться на глаза людям Гамелинов. Кажется, он во что бы то ни стало должен убежать из столицы. Да, точно – бежать из столицы.

Герфегест выбрал самую занюханную лавку в квартале оружейников и вошел внутрь.

Немолодой торговец вылез из пыльных глубин лавки, подозрительно оглядывая с ног до головы странного покупателя в женских сандалиях.

– Мне нужны самые богатые ножны для господина Меча, – прогнусил Герфегест.

Торговец презрительно скривился.

– А деньги-то у тебя есть?

– Денег мне не надо, – пожал плечами Герфегест. – Мне нужны ножны.

– Ножны – это хорошо, – прошипел торговец, наливаясь желчью. – А что ты мне дашь за них?

– Товар покажи, а то ведь я могу уйти.

Торговец нехотя вывалил перед ним на прилавок два десятка разномастных ножен: плохих и очень плохих.

– Да, ножны у тебя все как на подбор, – кивнул Герфегест, окинув их взглядом полного недоумка.

С этими словами он извлек свой тугой кошель; лицо торговца сразу же облагородилось алчностью.

– Сколько тебе дать за эти? – Герфегест ткнул пальцем в ободранное нечто, сработанное из двух потемневших от воды дощечек, наспех залакированных черным лаком. Явно с утопленника.

– Двадцать монет, – нагло заявил торговец.

Баснословно. Но Герфегест промолчал. Он проверил, как входит и выходит меч, и, несмотря на то что тот держался в ножнах препогано, свободно болтаясь из стороны в сторону, быстро согласился:

– Хорошо.

Выказав себя со всех сторон полным растяпой, Герфегест повернулся, чтобы уйти.

– Постой, господин, у меня есть для тебя кое-что хорошее, – пропел за его спиной масляный голос торговца.

Ага, кажется, клюнул все-таки. Герфегест обернулся, недоуменно вскидывая брови. На прилавке, среди дряхлого барахла, появилась бронзовая чарка и бутыль сельха.

– Я вижу, ты солидный покупатель. Ты из тех, кто не пройдет мимо своего счастья. Ты – парень, который сладит с любой девкой. – Все это хитрюга сообщил Герфегесту, раскупоривая бутыль и наливая ему полную чарку. – Когда в городе начался… началось… ну, в общем, ты понимаешь, заваруха, один благородный был убит в нашем в квартале и от него остались отменные вещи. Они припрятаны у меня в доме. Ты пока побудь здесь, попей сельху, а я мигом сбегаю за ними и вернусь. Такому человеку, как ты, мне будет не жалко отдать их за бесценок.

– От благородного? Гм… Ну что же, тогда пошевеливайся, – покровительственно кивнул Герфегест, залихватски опорожнив чарку.

Конечно, он заметил недобрые огоньки, блеснувшие в глазах торговца. Но они были сейчас Герфегесту приятнее, чем лиловый свет путеводных фонариков в императорских садах.

Как только торговец исчез за ширмой в глубине лавки, Герфегест немедленно исторг отвратительный сельх обратно в чарку. Хорошо бы, если просто сельх – его чуткий язык уловил среди хмельной горечи легчайший привкус дурмана.