— Не больше десятка, господин корнет. След свежий, — ответил Головко.

— Куда ведет эта дорога, Николай Михайлович? — спросил Корсаков.

— Которая? — переспросил, нахмурившись, Козловский. — Эта, где француз наследил, на Павлов посад, а нам по левой — на Караваево. А вы, корнет, похоже, желаете француза догнать?

— Вы правы князь. — Корсаков снял и приторочил к седлу ментик. — Не годится врага в тылу оставлять. Хорунжий, собери казаков на развилке, проверьте оружие. И ждите меня.

— Эх, дал же Бог командира! — с горечью пробормотал Головко.

Он махнул казакам и с места посылал коня в галоп.

Под дробью копыт задрожали доски мостка; по темной воде пошла мелкая рябь, тревожа ряску и шевеля чахлые пучки осоки.

Корсаков вынул из седельных кобур пистолеты, проверил шомполом заряд.

Козловский пристальным взглядом следил за его приготовлениями.

— Мой юный друг, Бога ради извините за вопрос, но разве ваши действия не противоречат приказу охранять меня? — поинтересовался князь.

Корсаков вскинул голову.

— Но приказа бить французов еще не отменили, или я не прав?

— Браво, корнет. — Князь удовлетворенно кивнул. — Иного ответа я не ожидал.

— Вы не беспокойтесь, Николай Михайлович. Езжайте себе потихоньку. Уверен, мы скоро вас нагоним.

— Знать судьба такая, — прошептал ему в след Козловский.

Корсаков, горяча коня, вырвался к перекрестку.

— Ну, чего ждем, господа казаки? — Корсаков резко осадил коня. — За мной, рысью, марш!

Казаки с хмурыми лицами расступились, уступая ему дорогу.

— Пожелайте удачи, князь! — крикнул, оглянувшись, Корсаков, картинно поднимая коня на дыбы.

— Езжайте уж, корнет, — пробормотал Козловский, покручивая перстень на указательном пальце. — Ваша смерть еще далеко.

Дорога, вырвавшись из леса на просторное поле, просматривалась далеко и была пустынна, будто по ней испокон веку никто не ездил.

Пришлось остановиться.

Кони, взмыленные после двадцатиминутного галопа, всхрапывали и грызли удила.

Семен проехал вперед, не спешиваясь, высматривал следы.

— С ночи никто не ездил, — доложил он, вернувшись. — Пыль росой прибило. Только птицы наследили.

— Тьфу! — сплюнул Головко. — Не иначе, лесом прошли.

— Канальи! — Корсаков выругался, привстал на стременах. — Да, но в какую сторону?

Хорунжий пожал плечами.

Глаза Корсакову жег набежавший со лба пот, но он чувствовал, вот-вот из них брызнут слезы обиды.

— Ничего, ваше благородие, — пришел на помощь хорунжий. — Воротимся шагом к мосту. Все тропки по пути осмотрим. Ежели след есть, казак его завсегда отыщет.

Не дожидаясь команды корнета, он махнул казакам.

— Поворачивай, ребята!

Рассыпав казаков цепочкой вдоль обочины, они повернули назад, двигаясь неспешной рысью.

К дороге выходило множество узких тропинок, но то были звериные тропы, конному по ним не проехать. Такие они оставляли без внимания. У очередной широкой и заметно притоптанной, Семен резво спешился и, ведя коня в поводу, углубился в лес, но вскоре вернулся.

— Чисто тракт проезжий, — пожаловался он хорунжему. — Небось, местные тута по хворост и грибы-ягоды шастают. Но француза и близко не было.

Головко подогнал коня к Корсакову.

— Что-то на сердце неспокойно, Алексей Василич. Полковник Мандрыка нам приказал князя доставить в целости и сохранности. А мы на француза охотимся. Может, назад поспешим? А ну, как француз на него наскочит?

— Ты, сперва найди их, французов, — пробурчал корнет.

Ваше благородие, — позвал Семен, отъехавший вперед. — Вроде, конные шли. След свежий. — Он перегнулся в седле. — Точно, те, что у моста!

Корсаков нервно подергал подбородный ремешок.

— Ну, что, Георгий Иванович, на француза поохотимся или за князем поскачем?

Вам решать, господин корнет.

В смоляных глазах хорунжего уже запрыгали бесенята.

Плавный ход коляски не мешал князю Козловскому писать в толстом блокноте. Походный письменный прибор он устроил на коленях. Скорописью покрывал страницу угловатыми значками.

Сильвестр, в очередной раз оглянувшись, чтобы спросить, не надо ли чего, промолчал. Причмокнул, понукая лошадей. Поудобней устроился на козлах и предался своим думам.