Во Франции короля Альфонсо и его огромную свиту встречали с почестями, невиданными для иностранного гостя.

Людовик Одиннадцатый отдал подданным приказ: «Король Португалии – мой друг. Чествуйте его всюду, где бы он ни проехал по пути в Париж».

Когда Альфонсо прибыл во французскую столицу, горожане бросали ему под ноги цветы, дружно поздравляли его с приездом и желали долгих лет жизни.

Людовик, вышедший его встречать в потертом камзоле из дешевой бумазеи и в помятой шляпе с кожаным изображением Пресвятой Девы над тульей, радушно обнял гостя и в присутствии всей французской знати поцеловал его в обе щеки – чтобы все знали, как высоко он ценит дружбу с давним союзником.

На официальных переговорах они сидели друг против друга в роскошно украшенной зале королевского дворца, окруженные своими министрами и советниками. Людовик был, как всегда, дружелюбен, однако слова подбирал с особой осторожностью и в результате так и не удовлетворил просьбу короля Альфонсо.

– Увы, друг мой, вы застали меня в бедственнейшем положении, – сокрушенно вздохнул он. – Мое королевство ввергнуто в войну, казна уже почти опустела, а конца бургундской междоусобицы все еще не видно.

– Однако мой французский родственник, насколько мне известно, обладает неистощимыми источниками доходов.

– Так уж и неистощимыми!

Французский король с невеселой усмешкой стряхнул пылинку со своего потертого камзола – как бы показывая, как скромен и прост его костюм в сравнении с изысканным нарядом короля Португалии. Затем еще раз вздохнул и покачал головой.

– Эта война стоила нам всего нашего былого богатства, друг мой. Я не могу обременять мой народ новыми налогами – он просто не выдержит их. Вот когда уладятся наши взаимоотношения с Бургундией, тогда… что ж, тогда я буду счастлив прийти вам на помощь и вместе с вами свергнуть Изабеллу, а на кастильский трон посадить законного наследника. Однако в настоящее время…

Людовик поднял обе руки, изобразив на лице выражение полной беспомощности.

– Но, друг мой, гражданские войны имеют обыкновение затягиваться на долгие годы, – пытаясь не впасть в отчаяние, произнес Альфонсо.

Людовик, взявшись обеими руками за подлокотники кресла, подался вперед, и двое-трое португальцев невольно поморщились. В своем сером лоснящемся камзоле король Франции сейчас походил на огромного паука – бесстрастного, но зловеще сверкающего глазами.

– Кстати, – продолжал Людовик, – к тому времени вы, должно быть, уже получите от Его Святейшества разрешение на брак с принцессой Иоанной. Это значительно упростит решение вопроса, который так тревожит вас, дорогой Альфонсо.

Это был еще один благовидный предлог для отсрочки военных действий. Свадьба не могла состояться без папского благословения – а его едва ли можно было ожидать, покуда Изабелла оставалась на кастильском троне. Круг замкнулся, и Альфонсо не видел способа разомкнуть его.

Из церемониальной залы королевского дворца он вышел, переполненный дурными предчувствиями.

Предчувствия его не обманули. Шли месяцы, а Людовик, по-прежнему дружелюбный и всегда готовый устроить новый бал в честь его пребывания во Франции, все так же не проявлял желания всерьез поговорить о деле, с которым к нему приехал король Португалии.

«Бургундия!» – следовал ответ на всякое упоминание о цели его визита. Да, Бургундия. А разрешение от Папы еще не поступило? Жаль, очень жаль.

Целый год гостил Альфонсо во Франции. Мог ли он вернуться, проделав такой длинный путь и не добившись того, ради чего прибыл сюда?

При французском дворе к королю Португалии стали относиться с заметным пренебрежением. Слишком уж затянулась роль просителя, которую он так опрометчиво взял на себя.

Герцог Бургундский уже сложил голову на поле битвы, и Людовик наконец-то ввел войска на территорию злосчастного доминиона. От Папы пришло разрешение на брак с принцессой Иоанной.

А Альфонсо все еще не получил того ответа, который мог бы устроить его.

Он уже начал предаваться меланхолии, а подчас и сомневаться в осуществимости своих намерений.

И вот однажды, после года скитаний по французским доминионам – Людовик и его двор не имели обыкновения надолго задерживаться в каком-то одном месте, – один из португальских придворных попросил Альфонсо о частной аудиенции. Оставшись с ним наедине, он сказал:

– Ваше Величество, вы стали жертвой обмана. Людовик попросту не желает помогать нам. У меня есть неопровержимые доказательства того, что сейчас он ведет с Изабеллой переговоры, имеющие целью установление мирных отношений с Кастилией.

– Возможно ли это? – воскликнул Альфонсо.

– Тому есть доказательства, – повторил придворный. Убедившись в его правоте, Альфонсо впал в отчаяние.

Что же мне делать? – спрашивал он себя. Возвращаться в Португалию? Увы, там ему предстояло бы стать всеобщим посмешищем. Людовик оказался отъявленным лгуном, и он, Альфонсо, проявил величайшую глупость, понадеявшись на его помощь. Людовик вовсе и не собирался поддерживать его. Теперь было ясно, что все это время он пытался установить мирные отношения с Изабеллой и Фердинандом, считая их хозяевами положения в Кастилии.