Архиепископ Толедский, видный государственный деятель и прославленный воин, был вынужден согласиться с тем, что в политической интриге с королевой Изабеллой он поставил на битую карту.

В этих условиях ему пришлось смирить гордыню. Архиепископ послал Изабелле письмо, в котором предлагал ей мир и преданную службу. Упомянул он и о своих прошлых заслугах. И попросил прощения за недавнюю глупость и тщеславие.

Фердинанд, прочитавший его послание вместе с супругой, презрительно усмехнулся.

– Трудно поверить, что эти строки написал тот же самый человек, который в трудную минуту отвернулся от тебя. Когда ты с риском для жизни объезжала королевство и в каждом городе умоляла дать тебе хотя бы нескольких воинов, он открыто перешел на сторону врага да еще и взял с собой пятьсот уланов с оружием и снаряжением.

Изабелла подумала о том, как на ее предложение о встрече архиепископ сказал, что заранее покинет дворец, если она приедет к нему. Такое оскорбление забыть было нелегко. Но помнила она и другой, более давний случай. Когда ей грозило пленение, архиепископ Толедский бросил все дела и на взмыленном коне прискакал в Мадрид, чтобы спасти ее.

Она улыбнулась. Он был просто вздорным стариком, больше всего на свете боявшимся уронить свое былое достоинство. И на нее он разозлился только за то, что она предпочла общество Фердинанда и кардинала Мендозы.

– Мы не будем судить его слишком строго, – задумчиво произнесла Изабелла.

Фердинанд опешил.

– Как? Ты не собираешься публично казнить его?

– Когда-то он был моим добрым другом, – напомнила она.

– Недавно он стал нашим злейшим врагом. Неплохо бы показать нашим подданным, что ожидает людей, покусившихся на корону.

Изабелла покачала головой.

– Я не дам согласия на казнь архиепископа, – сказала она.

– В тебе говорит обычная женская сентиментальность.

– Может быть. Но я все равно не могу забыть того, что он когда-то сделал для меня.

Фердинанд щелкнул пальцами.

– Изабелла, еще совсем недавно нам грозило поражение. Окажись Альфонсо хоть немного более дальновидным полководцем, сейчас мы бы уже не были правителями Кастилии. Мы стали бы изгнанниками – во всяком случае, тебя ожидала именно такая участь. Я бы погиб на поле боя.

– Не говори об этом, – сказала Изабелла.

– Хорошо, но и ты образумься. Этот человек опасен.

– Он стар и слаб духом.

– Такие, как он, не делают уступок возрасту. А его силы воли хватит на пятерых.

– Тем более мне хотелось бы видеть его своим другом, а не врагом.

– Он не будет твоим врагом, если ты отправишь его на тот свет или хотя бы вышлешь за пределы Кастилии.

– Фердинанд, я не могу это сделать.

– И все же… Она перебила:

– Нет, Фердинанд.

Фердинанд побагровел. Затем сжал кулаки и процедил сквозь зубы:

– Прошу прощения, совсем забыл. В Кастилии мое мнение не имеет особого значения. Разрешите удалиться, Ваше Величество.

С этими словами он поклонился и вышел из комнаты.

В последнее время подобные сцены случались все чаще. Изабелла вздохнула. Приходилось опасаться, что эта размолвка будет не последней в их жизни. Но она была права – и знала, что была права.

Понимала она и то, что архиепископ Толедский уже никогда не станет ей тем надежным другом, каким был когда-то. Но могла ли она послушаться супруга и в запальчивости учинить расправу над ним? Неужто напрасно она гордилась своим благоразумием и выдержкой?

Изабелла заранее решила, как поступить с архиепископом. Он должен заплатить за ее снисхождение к его возрасту и прошлым заслугам. Его состояние считается одним из самых больших в ее королевстве, а королевская казна уже почти опустела. Разве это справедливо? Разумеется, нет. Следовательно, ему придется провести остаток дней в Алькала-де-Хенарес. Пусть это станет его изгнанием.

Конечно, ему будет нелегко навсегда расстаться с двором. Но ведь он уже стареет, и в Алькала-де-Хенарес для него найдется немало занятий, подобающих его возрасту и знаниям. Недаром он слывет способным алхимиком, вот и пусть трудится на этой ниве.

Изабелла написала приказ, решивший участь архиепископа Толедского, вручила его гонцу и на несколько минут замерла, откинувшись на спинку кресла. На ее губах застыла грустная улыбка.

Она думала о Фердинанде.

Изабелла держала путь в Аревало. Рядом с ней ехала Беатрис де Бобадилла, их сопровождали несколько слуг.

Была ранняя весна, и Изабелле предстояло вскоре отказаться от верховых поездок.

Беатрис намеревалась вплоть до самых родов находиться возле нее. Глядя на свою подругу, Изабелла улыбалась. Беатрис – целеустремленная женщина. Если уж она решилась лично проследить за благополучным исходом ее беременности, то непременно добьется своего. Андресу придется смириться с отсутствием жены в Сеговии, а Изабелле – с ее присутствием в королевской свите.