Альфонсо позвал трех самых преданных слуг.

– Готовьтесь к отъезду, – сказал он. – Мы немедленно покидаем французский королевский двор.

– Ваше Величество, мы возвращаемся на родину? – встрепенулись слуги.

– На родину? – пробормотал король. – Нет, на родину мы уже не вернемся. После всего случившегося я не смогу смотреть в глаза своему сыну и подданным.

– Так куда же мы поедем, Ваше Величество? Альфонсо уныло оглядел слуг.

– В Нормандии есть одна небольшая деревушка, где мы еще не бывали за время нашего пребывания во Франции. Вот туда мы и направимся. Я хочу пожить в уединении – до тех пор, пока не найду какой-нибудь выход из создавшейся ситуации.

Альфонсо стоял у окна таверны и смотрел на упитанных куриц и индюшек, во множестве разгуливавших по двору.

«Неужели это я, король Португалии, дошел до такой жизни?» – не мог поверить он.

Вот уже несколько дней он провел здесь, точно какой-то беглец, прячась под чужим именем и боясь, что простолюдины узнают его и будут смеяться над ним.

Весь французский королевский двор сейчас, должно быть, задается вопросом, что же такое стряслось с их гостем и куда он так бесследно запропастился. А ему нет никакого дела до их треволнений. Он желает скрыться от мира, и больше ему ничего на свете не нужно.

Скоро об его унижении прознают в Португалии, услышит о нем и Иоанна. Что тогда станет с ней? Ах, бедное, бедное дитя. По его милости ей предстоит несладкая участь – тем более, что теперь у нее нет никаких надежд на кастильский трон.

Он мечтал о романтическом приключении. И ведь все так удачно складывалось: юная красавица, оказавшаяся в беде, и галантный король, сначала пришедший ей на помощь, а потом предложивший руку и сердце. Увы, результат не оправдал ожиданий. Он оказался ни с чем, пожилой мужчина, прячущийся от людских глаз и, вероятно, уже прослывший самым большим неудачником из всех королей Европы.

«Что же мне осталось в этой жизни? – продолжал спрашивать он себя. – Что суждено моей Иоанне? Ну, ей-то понятно: женский монастырь. А мне?»

Он вдруг представил себя одетым в рубище, босым, с посохом в руке. Он бредет по дороге, ведущей к каким-нибудь святым местам Европы или Азии, вокруг него поют птицы, услаждая своими трелями его усталое сердце… А ведь и впрямь! Почему бы не отправиться в паломничество к Святой земле, а потом, вернувшись на родину, не поселиться в одном из ее самых отдаленных монастырей? Тогда, так и не добыв корону Кастилии для своей невесты, он, по крайней мере, сможет обеспечить себе не худшее место на Небе.

Тратить время на дальнейшие раздумья Альфонсо не стал. Его увлекали авантюры, а не приготовления к ним.

Он велел подать ему перо и бумагу.

– Мне нужно написать одно очень важное послание, – сказал он.

Через несколько минут из-под его пера вышли следующие строки:

«Сын мой, уведомляю тебя о своем решении навсегда удалиться от мира. Мирская суета стала мне чужда, и я намереваюсь совершить паломничество в Святую землю, по возвращении откуда посвящу свою жизнь служению Господу нашему Христу.

Сочти это известие сообщением о моей смерти, ибо я и в самом деле умер для этого света. Итак, сын мой, тебе надлежит править нашей родиной. Когда ты получишь это письмо, я уже не буду королем Португалии, а посему от души приветствую короля Хуана…»

Изабелла лежала в комнате для рожениц. Ждать осталось уже недолго, и она была рада тому, что рядом с ней находилась ее верная Беатрис. Первые схватки застали Изабеллу в Севилье. Стоял июнь, на улице пекло солнце, и по лицу Изабеллы градом катились капли пота – но не от жары, а от боли, поминутно заставлявшей ее корчиться в постели.

– Беатрис, – простонала она. – Где ты, Беатрис?

– Я здесь, дорогая госпожа.

– Не волнуйся, Беатрис. Все будет в порядке.

– Я в этом не сомневаюсь, Ваше Величество.

– Мой ребенок появится на свет в одном из самых прекрасных моих городов. Севилья, «Земля Пресвятой Марии!» Это одно из толкований ее названия, Беатрис. Вчера вечером я сидела у окна и наслаждалась видом на ее чудесные сады… Господи, какая жара!

Беатрис нагнулась и несколько раз обмахнула Изабеллу веером.

– Так лучше, дорогая?

– Лучше, Беатрис. Хорошо, что ты со мной.

Изабелла нахмурилась. Было видно, что в этот миг страдание ей доставила не физическая боль, а что-то другое. Уж не вспоминает ли она ту женщину, влачащую жалкое существование в замке Аревало? – с замирающим сердцем подумала Беатрис. О нет, дорогая, только не сейчас! Это повредит вам и вашему ребенку… Изабелла, бесценная моя, вернитесь к этим мыслям потом, когда он родится здоровым и жизнерадостным…

– Больно! – простонала Изабелла. – Но ничего, я вынесу эти муки.