– В руках лорда Икторна ключ к нашей победе. Увы, враги тоже знают это. Их нападение было внезапным и сокрушительным, мы не успели завершить приготовления, необходимые для применения Меча Лун. – Смотритель чеканил слова в молчании зала.

– Нам необходимо завершить ритуалы. Это очень опасно и требует, что важнее всего, помощи людей, совершенно лишенных магических способностей. Я не смею требовать от вас рисковать жизнью во имя спасения мира, – мэтр Сэмуэл горько улыбнулся, – я даже не могу рассказать, в чем именно заключается требуемая нам помощь. Я лишь прошу доверять мне.

Смотритель вскинул голову и возвысил голос:

– Подумайте. Немедленного ответа не требуется. Решите это сами, никто не должен знать о моем предложении. Вы можете сказать о своем решении сегодня, завтра, через неделю. Среди готовых рискнуть ради общего дела будут выбраны добровольцы.

Вы не обязаны помогать нам, но мы нуждаемся в вашей помощи. – Маг коротко кивнул.

– Я благодарю вас за ваше внимание и терпение. Те, кто найдет в своем сердце решимость, знают, где меня найти.

Смотритель, Натан и Ирвин удалились. Притихшие люди начали расходиться.

Через пять минут все собрались за кулисами, в маленькой угловой комнате башни, служившей кому-то кабинетом.

– Неплохо для дебюта! – поздравил Ирвин Смотрителя Цитадели, тот только отмахнулся. Подошла Изабель.

– Итак?

Девушка покачала головой:

– Все, вроде, как обычно, но, вот, когда выходил такой большой детина… Он стоял слева: рябой, навроде кузнеца. Я их еле удержала!

Смотритель кивнул:

– Жак тоже уверен, что где-то его видел. Что ж, сеть расставлена, остается только ждать.

– Разве его не схватят?

– Нет, – мэтр Сэмуэл поджал губы, – Он должен привести нас к главным заговорщикам, это важнее.

– Держите нас в курсе! – тихо попросил Ирвин.

Смотритель коротко кивнул и быстро удалился.

Ожидание известий во все времена было худшей пыткой. Станис битый час метался по комнате, нервируя кегаров. Натан без конца перечитывал одну и ту же страницу, Изабель расчесывала шерсть кошкам, цыганки демонстративно вязали. Ирвин устроился лучше всех – попросту присоединился к поискам.

Стемнело по-осеннему рано, маг объявился уже в полной темноте, усталый и мрачный.

– Что? – немедленно вскинулся Станис.

– Полный провал, – маг плюхнулся в кресло.

– Не тот?! – охнула Изабель.

– Тьфу! Да, тот, тот! – Ирвин досадливо поморщился. – Он покинул Цитадель так быстро, как только смог, должно быть, сведения просто жгли ему язык. Мы последили его в лагере, окружили палатку, вошли – он был уже мертв.

– Как?!

– Магия. – Ирвин сплюнул. – Обездвижили и закололи – тихо и быстро. Убийца, должно быть, сбежал прямо перед нами.

– А вы не… – Натан осекся.

– Что? – Маг подозрительно уставился на юношу. – Договаривай!

– Ну, – оборотень замялся, – Волк – он же вроде собаки…

Мага словно подбросили. Схватив Натана в охапку, он выволок его из комнаты.

– Действуй, действуй! – Ирвин пропихнул ошалевшего шаренца в двери спальни, – Ты! – крючковатый палец указал на Изабель, – Сиди здесь! Жак, проследи. Ты! – Станис, с готовностью, кивнул, – Возьмешь Натана и отведешь вниз, к воротам. Я – к Смотрителю.

И маг умчался.

По счастью, дождя не было. Над землей стлался туман, воздух был пропитан запахами костров, кухни и влажной земли. Непроглядная тьма беззвездной ночи легла на лагерь беженцев, только на перекрестках палаточных улиц горели редкие фонари.

Комендантский час соблюдался строго – с наступлением темноты огни гасились, и люди укладывались спать. Всюду было пусто и сыро, наряды Стражей, подобно бесплотным теням, скользили от шатра к шатру и, как призрак, впереди бежал большой серебристо-серый волк.

Вдруг прямо впереди мигнул свет. Натан и Ирвин проскользнули за полог шатра, Смотритель уже ждал их.

– На улице следы порядком потоптали, – хмуро заметил мэтр Сэмуэл, – но внутри мы ничего не трогали. Свет зажег я.

На поддерживающих шатер столбах мигали две масляные лампы.

Обстановка была более, чем скромной: жаровня, стол, три низких табуретки, два сундука. Поверх сундуков была кинута перина, накрытая грубым шерстяным покрывалом. На этой скромной постели и лежал единственный обитатель палатки: крупный рябой детина – широко открытые глаза удивленно глядят в пустоту, руки безвольно свисают до земли, ноги неловко подогнуты. Из груди, точно напротив сердца, торчит рукоять ножа, на рубахе выступило совсем немного крови – смерть была мгновенной.