По правой стене стояло кресло-кровать, тещина гордость, слева — старый обшарпанный платяной шкаф со старухиным барахлом, который она закрывала на ключ, чтобы «прихаметливый зять» и дочка — «подколодная сучка» ничего не украли.

То, что поношенное шмотье нужно было нам как рыбе зонтик, — старуха даже мысли не допускала. На шкафу лежали завалы «бесценных сокровищ»: давно снятые и брошенные светильники, коробки, банки, бережно сохраняемый на черный день дерьмовый набор кухонной посуды, тряпки, бумажки и рваные ботинки. У кровати в беспорядке лежала гора дешевых бульварных газетенок и околомедицинских изданий, рассказывающих, как при помощи ведерного клистира и перекиси водорода можно приобрести железное здоровье и вечную молодость. На полке, за шкафом стояла батарея туалетного формата детективов и любовных романов.

Мне стало неуютно в этой шизофренической обстановке и я решил, что нужно что-то сделать прямо сейчас. Я стянул постель с кресла и бросил ее на пол.

— Нам тряпки нужны? — спросил я жену.

— Нет, — ошарашено ответила она.

— В помойку, — подвел я итог.

— Подушки нужны?

— Нет.

— В помойку.

— Одеяла?

— Оставь, — ответила Ирина. — Сделаю Дюше новый матрасик.

— Как эта хрень складывается? — сказал я, пытаясь перевести тещино ложе из положения «кровать» в положение «кресло». — Из-за него не развернуться.

С третьей попытки у меня получилось. Места сразу стало больше.

Зазвонил телефон.

— Алло, — мрачно сказал я в трубку.

— Кто это? — спросил голос на той стороне.

— А куда вы звоните?

— Валентина Матвеевне Кармакуловой.

— Валентины Матвеевны нет.

— А что с ней?

— Умерла. Инсульт.

— Ой, как же это, — запричитала тетка. — Так мало пожила. А где похоронили?

— В Ракитках, рядом с мужем.

— Горе то какое.

— Да…

— Ну извините, молодой человек.

Тетка отключилась.

— Кто на этот раз? — поинтересовалась Ирина.

— Хрен ее знает, — ответил я, возвращаясь в комнату для продолжения погрома.

— Ну и что дальше? — спросила жена.

— Мешки давай. А я пока займусь шкафом.

Я попробовал открыть дверку куском проволоки, но у меня не получилось. Тогда я сходил за гвоздодером и вырвал замок «с мясом».

— Пожалуйста, — сказал я, торжественно распахивая обе створки. — Смотри что надо и что не надо. А я пока прессу на помойку отправлю.

Я принялся набивать мешки макулатурой, периодически дурашливо бодая жену пониже талии.

В несколько приемов на контейнерной площадке оказались и «Жизнь» и «ЗОЖ» и еще много другого барахла. Туда же перекочевало полное собрание сочинений Шиловой и Поляковой. Рядом с ними упокоилась Даниэла Стилл и Вера Кауи.

Когда я вернулся в очередной раз и хотел было заняться тряпками, раздался звонок.

— Достали, — сказала Ирина.

— Слушаю вас, — печальным голосом произнес я.

— Это Женечка? — поинтересовалась женщина.

— Да. А вы кто?

— Ой, Женечка, какое горе. Я с Валечкой вместе работала. Ты меня наверное знаешь, я Зинаида Марковна.

— Да.

— А что с Валечкой случилось?

— Инсульт, — как можно печальнее ответил я.

— Не мучилась?

— Нет. В воскресенье случился удар, увезли, и во вторник с утра уже умерла, не приходя в сознание.

— Бедная Валечка, — в трубке раздались всхлипывания. — Она ведь моложе меня. Извини, Женечка. А дочка, Ирочка, как?

— Переживает, — ответил я, прислушавшись, как жена гремит вешалками, выгребая шмотье.

— Передай от меня соболезнования. Надо держаться.

— Обязательно, Зинаида Марковна, спасибо за сочувствие.

Я положил трубку.

Ирина заканчивала разборку, приготовив на выброс почти все содержимое шкафа. Она вошла во вкус и откровенно получала удовольствие от процесса.

— Чего ты так долго с ними болтаешь, — спросила она. — Не противно?

— Где теща? Умерла теща. В среду похоронили… Где теща? Умерла теща. В среду похоронили… Так бы слушал и слушал… — ответил я, складывая на лице блаженно-мечтательную гримасу.

— Дурак, — засмеялась Ирина. — Лучше вынеси что я подготовила, а то повернуться негде.

Мурлыкая про себя: «Где наша теща? Умерла наша теща. В среду похоронили», я выволок из дому тещины «бесценные» блузки, кофты и юбки.

С особым старанием, развесил их на невысоких стенках огораживающих контейнерную площадку, напевая: «Где наша теща? В Ракитках наша теща. В среду похоронили. Прощай поганая старуха, прощай помойная зуда».

Заиграла мелодия танго и на поясе завибрировал мобильный.