— Пожалуйста, выпейте с нами, — предложила девушка, протягивая стопку. — Настоящая «Метакса».

— Спасибо, — сказал Перфильев, поколебался, но стопку взял.

Они, не чокаясь, выпили.

— Да будет земля тебе пухом, — подытожил Ростовцев.

— Мы всегда будет вспоминать тебя тихим, недобрым словом, — в тон ему добавила Эовин.

— Анечка, девочка, сдается мне, тебя мало в детстве пороли, — сказал Ростовцев.

— Алексей, ты хочешь заняться моим воспитанием? — игриво спросила девушка.

— Да надо бы.

— Ростовцев, ты мужчина моей мечты. Для тебя все, что хочешь, — сказала Эовин, подставляя губы для поцелуя Алексею.

Тот без церемоний, изображая безумную страсть, поцеловал девушку, наклонив ее, будто танцевал с ней танго.

— Вот ведь справился, — наиграно — сердито произнесла Эовин, пряча свои довольные и хитрые глаза.

— Молодой человек, вы посмотрите, какие поганцы, — с усмешкой прокомментировал второй мужчина. — А меня значит побоку…

— Ну что ты, Рамон, — возразила девушка. — Хочешь я и тебя поцелую?

— Целуй, — засмеялся второй мужчина.

Эовин чмокнула его в щеку.

— Ну вот, — шутливо огорчился тот. — Прошла любовь, завяли помидоры. — Кстати, меняя тему, продолжил он. — Меня зовут Николай, мой коллега Алексей, а вот эта неверная женщина — Анна.

При этом Анна — Эовин сделала шутовской книксен.

— А я Андрей Перфильев, — зачем-то добавил и фамилию Андрей.

Эовин с выражением ужаса на лице покачала головой, произнеся в полголоса: «Ну все. Умрите, мухи».

— И какая же злая судьбина привела вас сюда, в этот промозглый, серый день, Андрей? — поинтересовался Николай.

— Теща, — не стал запираться Перфильев.

Мужчины переглянулись. Николай кивнул головой.

— Достала? — спросил Ростовцев.

— Угу, — бросил Андрей. — До жути. Своего дерьма на работе хватает, а придешь домой, эта крыса пилит.

— А где вы работаете? — подключился Николай.

— Начальник производства в одной полиграфической конторе, — ответил Андрей.

— А крыса? — поинтересовался Ростовцев.

— На каком-то подвально — дыроклепальном заводе. Оператор гидравлического пресса.

— Рамон, — сказала Эовин. — Ты ведь говорил, что все…

— А что не так?

— У нас только все наладилось. Я Алешку из семьи еще не увела. И тебя соблазнить не успела. Дай нам пожить спокойно, — тон был шутливым, но за ним скрывалось настоящее беспокойство.

— Ребята, чего это вы? — вдруг испугался Андрей. — Я пойду, пожалуй, мне пора.

— А теща с тобой живет или отдельно? — спросил Ростовцев.

— Со мной. Вернее я с ней.

— Жалко. А то у меня есть машинка для таких вот теток. Включил, и жертва только успевает темпалгин пачками заглатывать. Полтора штукаря баксов.

— А чего, и в правду действует? — удивился Андрей. — Даже на тех, кто не верит?

Он успокоился. Для него все стало на свои места. Ребята, по всей видимости, неплохо зарабатывали, а еще приторговывали какими-то эзотерическими изделиями. Сейчас они валяли дурака, по случаю подпития и хорошего настроения, перевирая что было и вспоминая чего не было, а заодно называя друг друга какими-то подпольными кличками.

— О, еще как, — усмехнулся Ростовцев. — Спроси Эовин, если не веришь.

— Непременно, — Андрей грустно усмехнулся. — С вами весело, но мне действительно пора. Дома жена ждет. И теща, мать ее… арестовали.

— Ростовцев, — произнесла Эовин. — Не будь свиньей, помоги человеку хоть раз в жизни бесплатно.

— Ну, как скажете, девушка. Сколько там вы уже мне должны?

— Вы, товарищ полковник все обещаете и обещаете, — в тон ему ответила девушка.

— Придет еще время, — подытожил Ростовцев, и обращаясь к Андрею сказал: — Давайте я буду спрашивать, а вы мне отвечайте, «да» или «нет»…

— Хорошо, — согласился Перфильев.

— Квартира тещина?

— Да.

— Приватизирована?

— Нет.

— Жена прописана?

— Да.

— С женой нормальные отношения?

— Да.

— В конфликте она, на чьей стороне?

— На нашей, — ответил Андрей. Перед его глазами вплыла картинка, как он в сердцах пнул старуху в дряблую, бесформенную задницу, так, что теща растянулась по полу, а Вера, забыв про нейтралитет, висла на матери, не давая ей пустить в ход сковородку.

— А еще культурный человек, — вдруг сказал Ростовцев с усмешкой, продолжая разглядывать что-то доступное лишь ему. — В милицию не заявила?