В конце туннеля появился свет, и вскоре Лиан с Караной очутились на площадке, куда выходило еще несколько туннелей. Юноша с девушкой увидели перед собой мост шириной всего в пару шагов без перил или парапета. Мост был изготовлен из черного металла, украшенного переплетающимися серебряными нитями.

Лиан смотрел на мост глазами, полными ужаса.

Карана взглянула на Лиана с добродушной иронией.

— Неужели после всего, что ты испытал, ты испугался моста? Вперед! — сказала она и ступила на мост.

Лиану очень хотелось, чтобы Карана взяла его за руку, но она была уже далеко. Он пошел за ней: сначала медленно, потом быстрее. Мост слегка прогибался у него под ногами, и, хотя его средняя часть раскачивалась на ветру, Лиан, как ни странно, чувствовал себя вполне уверенно. Со стороны города мост упирался в открытые высокие ворота, за которыми начиналась крытая галерея. По галерее они вышли на широкий двор, выложенный каменными плитами черного и янтарного цвета, по сторонам которого возвышались стройные спиралевидные башни, украшенные серебряными узорами и увенчанные нефритовыми куполами. Возле одной из башен журчал небольшой фонтан, выполненный из черного камня. В противоположном углу располагались каменные стол и скамья. В пустынном дворе царило спокойствие, и только ветер завывал где-то высоко над головой.

— Здесь нам придется посидеть, — негромко объявила Карана, указав на скамью. — Аркимы могут заставить себя ждать. И помни, что ты мне обещал! — прошептала она Лиану на ухо. — Ты ничего не знаешь о Зеркале!

— Я помню, — сказал Лиан, чувствуя себя отвратительно и трясясь от страха. — А где они?

— Аркимы строго соблюдают свои ритуалы, порядки и традиции, — объяснила Карана. — Они придут, как только освободятся. В Шазмаке от тебя потребуется ангельское терпение.

Тем не менее аркимы явились довольно скоро. Их было трое: молодая женщина в сопровождении двух мужчин, у одного из которых волосы были темно-каштановыми, а у другого — рыжевато-коричневыми, при этом кожа у них была не смуглая, а бледная. Лиан рассматривал пришедших с нескрываемым интересом, стараясь запомнить их внешность в мельчайших подробностях, чтобы живо описать в своем будущем «Сказании о Зеркале».

На первый взгляд аркимов было трудно отличить от остальных обитателей Сантенара. Тот из мужчин, что постарше, был очень крупным, а тот, что помоложе, и женщина — среднего роста. Их кудрявые волосы ниспадали до плеч, а глаза с овальными зрачками были зелеными с желтыми крапинками.

— Раэль! — прошептала Карана. Она напряглась и впилась в рыжеволосого мужчину взглядом, по ее телу пробежала дрожь.

Присмотревшись к ней, Раэль вздрогнул и тряхнул рыжей шевелюрой. Он низко поклонился, обнял Карану в формальном приветствии и отступил назад. Двое других проделали тот же ритуал. Они протягивали Каране ладони, а она по очереди брала их за руки и низко им кланялась. Лиан стоял в стороне и чувствовал себя полным идиотом. Аркимы не обращали на него ни малейшего внимания. Ему было страшно даже поднять на них глаза, так как, судя по всему, они вообще не желали его знать.

Женщина заговорила на общем языке Мельдорина в певучей мелодичной манере, словно декламируя стихи. Так вот откуда у Караны акцент, когда-то поставивший Лиана в тупик!

— Добро пожаловать, дорогая сестра. Прошло шесть лет с того печального дня, как ты покинула нас.

— Приветствую тебя, Суния! — ответила Карана. — Сначала я боялась снова прийти в Шазмак. Только оказавшись далеко за морем, я поняла, как мне хочется вернуться, но потом отправилась в Готрим, который нуждался в моем внимании.

Эти формальные витиеватые излияния чувств по поводу возвращения Караны продолжались так долго, что Лиан перестал слушать и задумался о своем. Внезапно он осознал, что они обсуждают его.

— Но, послушай, Карана, — говорил Раэль, — что это за… — тут он издал какой-то не поддающийся описанию гортанный звук, нелестный смысл которого, впрочем, был вполне понятен, — ты с собой привела? Он не из наших, и ему сюда нельзя! Как можно доверять подобному существу?! — Раэль сверлил Лиана зеленовато-золотистыми глазами.

Смутное беспокойство, мучившее Лиана с того самого момента, когда он узрел город аркимов, переросло в панический ужас. Когда-то дзаиняне вступили с Рульком в сговор против аркимов! Что с ним тут сделают?! Он умоляюще посмотрел на Карану, но та спокойно улыбалась Раэлю.

— Не волнуйся, Раэль! Моя семья тысячу лет хранила секреты аркимов. Я не привела бы его с собой, если бы не считала достойным доверия.

Карана повернулась к Лиану и взяла его за руку:

— Это Лиан, знаменитый летописец из Чантхеда. Он мой попутчик и верный друг. Он был моим помощником и проводником, — сказала она, не обращая внимания на Лиана, уставившегося на нее вытаращенными глазами, — и, если надо, поклянется служить аркимам и не выдавать их секреты.

В том же духе обсуждение продолжалось еще долго. При обычных обстоятельствах Лиан обратил бы внимание на его малейшие подробности, но теперь был слишком усталым, голодным и напуганным. Судя по всему, от него не требовалось участия в переговорах, он сел на скамью и, откинувшись на ее спинку, закрыл глаза. Светило солнце, и на защищенном от ветра дворе он в первый раз за много дней согрелся. Лишения, испытанные за время путешествия, стали понемногу забываться. Лиан вспомнил о ставшем ему родным Чантхеде, который ему больше не суждено было увидеть, о его золотистых домах и дворцах, об узких извилистых улочках на склоне холма, об усыпанных валунами каменистых полях и о древних руинах в близлежащих долинах, о зимних месяцах с их бесконечным дождем и о цветущих горных лугах весной. Как ему хотелось сейчас там оказаться!