Ниш выбрал место для ночлега между двумя скалами. Юлия, всегда испытывавшая неудобства вне своей полутемной комнаты, мгновенно сбросила куртку. Жилет, блуза и майка из паучьего шелка полетели следом. Чувствителъница принялась растирать покрасневшие от лямок мешка плечи и шею в том месте, где их касалась ноша. И это всего за несколько минут, которые мешок провисел у нее за спиной!

Ниш в это время с колышками в руках пытался закрепить края палатки. Обнаженную Юлию ему доводилось видеть до сих пор только в сумерках. Теперь она предстала перед ним во всей красе. Ниш забыл про палатку. Он хотел обладать девушкой как никогда прежде.

Однако день клонился к вечеру. Пищу лришлось развести костер из веток стелившегося по земле чахлого кустарника. Никаких деревьев на этой высоте уже не было. Костра не хватит надолго, но хотя бы можно приготовить ужин. Еще множество дел предстояло ему, и все надо успеть самому, но это и к лучшему. Заботы могли хоть ненадолго заглушить похоть.

Наконец пламя разгорелось. Юлия продолжала спокойно сидеть на камне, уставившись на Ниша или сквозь него, в бесконечность. Нишу захотелось, чтобы она надела хоть что-то из одежды. Вид ее грудей, торчащих от холода сосков… От всепоглощающего желания он вдруг разозлился — на самого себя, на тяжелые обстоятельства и на Юлию.

— Ты так и собираешься просидеть там всю ночь? — раздраженно воскликнул он. — Неужели я один должен все делать?

Юлия вздрогнула, как от удара по лицу. Она зажмурилась и вскрикнула, потом закрыла голову руками. И начала раскачиваться взад и вперед, как в первые дни их знакомства.

— Юлия, прости меня, — прошептал Ниш, боясь испугать ее еще больше.

В конце концов, она ведь не просила тащить ее в эту экспедицию. При каждом его шаге девушка вздрагивала, как он сам во время наказания кнутом вздрагивал от каждого удара. Она так и не отвела ладоней от лица.

— Пожалуйста, не бей меня! — монотонно повторяла она, словно не веря, что он прислушается к ее мольбам.

— Юлия, я не собираюсь тебя бить. Разве я когда-нибудь хоть раз тебя ударил?

Она не отвечала. Ниш потер ладонью свои волосы и поднес руку к ее носу. Она напряженно замерла от его прикосновения и долго не двигалась. Потом сделала неглубокий вдох. Наконец развела ладони и вдохнула всей грудью. Только тогда Ниш почувствовал, что ее напряжение понемногу спадает.

— Ниш, я так боюсь, — она говорила настолько тихо, что он едва разобрал слова.

— Меня?

— Нет, не тебя.

Юлия взяла в руки его ладонь и прижала к носу.

— Тогда чего ты боишься?

— Я вижу ужасные вещи.

— Неужели Тиана — одна из них?

— Тиана чудесная. Она мне нравится. Но внутри горы… там слишком много всего, Ниш. И все такое яркое, что затмевает блеск кристалла. Там великая…

— Магия?

— Да, там есть и магия. Она еще не действует, но уже ослепляет меня. Это ужасно. Они готовы поглотить нас.

— Лиринксы?

— Не могу сказать. Там слишком много света. Повсюду свет. Яркий как солнце. Он сжигает мой мозг, и я не могу избавиться от его сияния.

— Что еще ты видишь?

Юлия повернулась лицом на запад:

— Ничего.

Потом посмотрела на юг, на восток — ничего. Но вот она взглянула на север.

— Когтистые! — воскликнула чувствительница и показала рукой на гряду гор.

— Они летят? Или остановились в горах?

— Я не знаю. Слишком сильное волшебство.

— Конечно, летят, раз пользуются Тайным Искусством, — заключил Ниш.

Теперь Юлия остановилась, в ужасе глядя на юго-восток. Внезапно она вскрикнула, согнулась чуть ли не до земли и снова закрыла лицо руками.

— Нет! — пронзительно закричала она и затряслась. Эхо в горах повторило ее крик.

— Юлия, что это было?

На этот раз ему пришлось успокаивать чувствительницу гораздо дольше.

— Это… это темный узел в моей модели. Он выглядит тоже ярко, но, если я попытаюсь потянуть за ниточку, оттуда выскочит чудовище. И бросится на меня. Он нас ненавидит!

— Это лиринкс?

— Нет. Он и лиринксов ненавидит. Он подкрадывается и грозит смертоносным ядом. Он охотится за Тианой!

— Может, он охотится для лиринксов?

— Нет!

Юлия передернула плечами и снова потерла плечо. На тонкой коже остались красные рубцы. Ниш порылся в своем мешке и вынул флакон с маслом. Потом уселся рядом с Юлией, плеснул немного масла на пальцы и осторожно провел по ссадинам. Сначала Юлия напряженно замерла, но постепенно расслабилась:

— Это… это чудесно.

Юлия тут же спрыгнула с камня и уселась прямо на землю перед Нишем. Он продолжал ласково поглаживать ее кожу и втирать масло. Вечер выдался холодным, но Юлию это ничуть не беспокоило. Наконец все потертости были обработаны, и Ниш отвел руку. Он страстно хотел ее, но боялся следующего шага.