Исцелю;

Рот иссохший омочу я

Во хмелю.

Скинет царь к ногам царицы

Багрянец…

У меня ль, у Заряницы,

Студенец!

Помертвела белая поляна,

Мреет бледно призрачностью снежной.

Высоко над пологом тумана

Алый венчик тлеет зорькой нежной.

В лунных льнах в гробу лежит царевна;

Тусклый венчик над челом высоким…

Месячно за облаком широким -

А в душе пустынно и напевно…

Мгла тусклая легла по придорожью

И тишина.

Едва зарница вспыхнет беглой дрожью.

Едва видна

Нечастых звезд мерцающая россыпь.

Издалека

Свирелит жаба. Чья-то в поле поступь -

Легка, лежа…

Немеет жизнь, затаена однажды;

И смутный луг,

И перелесок очурался каждый -

В волшебный круг,

Немеет в сердце, замкнутом однажды,

Любви тоска;

Но ждет тебя дыханья трепет каждый -

Издалека…

Повилики белые в тростниках высоких,-

Лики помертвелые жизней бледнооких,-

Жадные пристрастия мертвенной любви,

Без улыбки счастия и без солнц в крови…

А зарей задетые тростники живые

Грезят недопетые сны вечеровые,

Шелестами темными с дремой говорят,

Розами заемными в сумраке горят.

В алый час, как в бору тонкоствольном

Лалы рдеют и плавится медь,

Отзовись восклоненьем невольным

Робким чарам — и серп мой приметь!

Так позволь мне стоять безглагольным,

Затаенно в лазури неметь,

Чаровать притяженьем безвольным

И, в безбольном томленьи,— не сметь…

Сладко месяцу темные реки

Длинной лаской лучей осязать;

Сладко милые, гордые веки

Богомольным устам лобызать!

Сладко былью умильной навеки

Своевольное сердце связать.

Лебеди белые кличут и плещутся…

Пруд — как могила, а запад — в пыланиях…

Дрожью предсмертною листья трепещутся -

Сердце в последних сгорает желаниях!

Краски воздушные, повечерелые

К солнцу в невиданных льнут окрылениях…

Кличут над сумраком лебеди белые -

Сердце исходит в последних томлениях!

За мимолетно-отсветными бликами

С жалобой рея пронзенно-унылою,

В лад я пою с их вечерними кликами -

Лебедь седой над осенней могилою…

Волшба ли ночи белой приманила

Вас маревом в полон полярных див,

Два зверя-дива из стовратных Фив?

Вас бледная ль Изида полонила?

Какая тайна вам окаменила

Жестоких уст смеющийся извив?

Полночных волн немеркнущий разлив

Вам радостней ли звезд святого Нила?

Так в час, когда томят нас две зари

И шепчутся лучами, дея чары,

И в небесах меняют янтари,-

Как два серпа, подъемля две тиары,

Друг другу в очи — девы иль цари -

Глядите вы, улыбчивы и яры.

О Сомов-чародей! Зачем с таким злорадством

Спешишь ты развенчать волшебную мечту

И насмехаешься над собственным богатством?

И, своенравную подъемля красоту

Из дедовских могил, с таким непостоянством

Торопишься явить распад и наготу

Того, что сам одел изысканным убранством?