Как звездочка средь сумеречных светов,

Когда твой дерзкий гений закликал

На новые ступени дерзновенья

И в крепкий стих враждующие звенья

Причудливых сцеплений замыкал.

В те дни, скиталец одинокий,

Я за тобой следил издалека…

Как дорог был бы мне твой выбор быстроокий

И похвала твоя сладка!

Стих связанный, порывистый и трудный,

Как первый взлет дерзающих орлят,

Как сердца стук под тяжестию лат,

Как пленный ключ, как пламенник подспудный,

Мятежный пыл; рассудок безрассудный;

Усталый лик; тревожно-дикий взгляд;

Надменье дум, что жадный мозг палят,

И голод тайн и вольности безлюдной…

Беглец в тайге, безнорый зверь пустынь,

Безумный жрец, приникший бредным слухом

К Земле живой и к немоте святынь,

В полуночи зажженных страшным Духом!-

Таким в тебе, поэт, я полюбил

Огонь глухой и буйство скрытых сил.

В румяна ль, мушки и дендизм,

В поддевку ль нашего покроя,

Певец и сверстник Антиноя,

Ты рядишь свой анахронизм,-

Старообрядческих кафизм

Чтецом стоя пред аналоем

Иль Дафнисам кадя и Хлоям,

Ты все — живой анахронизм.

В тебе люблю, сквозь грани призм,

Александрийца и француза

Времен классических, чья муза -

Двухвековой анахронизм.

За твой единый галлицизм

Я дам своих славизмов десять;

И моде всей не перевесить

Твой родовой анахронизм,

Не верь, поэт, что гимнам учит книга:

Их боги ткут из золота полудней.

Мы — нива; время — жнец; потомство — рига.

Потомкам — цеп трудолюбивых будней.

Коль светлых муз ты жрец, и не расстрига

(Пусть жизнь мрачней, година многотрудней),-

Твой умный долг — веселье, не верига.

Молва возропщет; Слава — правосудней.

Оставим, друг, задумчивость слоновью

Мыслителям и львиный гнев — пророку:

Песнь согласим с биеньем сладким сердца!

В поэте мы найдем единоверца,

Какому б век повинен ни был року,-

И Розу напитаем нашей кровью.

Нет, робкий мой подстерегатель,

Лазутчик милый! я не бес,

Не искуситель — испытатель,

Оселок, циркуль, лот, отвес,

Измерить верно, взвесить право

Хочу сердца — и в вязкий взор

Я погружаю взор, лукаво

Стеля, как невод, разговор.

И, совопросник, соглядатай,

Ловец, промысливший улов,

Чрез миг — я целиной богатой,

Оратай, провожу волов:

Дабы в душе чужой, как в нови,

Живую врезав борозду,

Из ясных звезд моей Любови

Посеять семенем — звезду.

Как речь славянская лелеет

Усладу жен! Какая мгла

Благоухает, лунность млеет

В медлительном глагольном ла!

Воздушной лаской покрывала,

Крылатым обаяньем сна

Звучит о женщине она,

Поет о ней: очаровала.

Когда свинцовый свод давящим гнетом склепа

На землю нагнетет и тягу нам невмочь

Тянуть постылую,— а день сочится слепо

Сквозь тьму сплошных завес мрачней, чем злая ночь;

И мы не на земле, а в мокром подземельи,

Где — мышь летучая, осетенная мглой,-

Надежда мечется в затворе душной кельи

И ударяется о потолок гнилой;

Как прутья частые одной темничной клетки