Шрифт:
Глупости все. Ей ничего не нужно от этого человека, только бы он отвез их в Вашингтон. Просто нужно выспаться, ведь она еще ни разу не могла отдохнуть спокойно с того самого визита Ламара в Вуд-Блафф, часами с тревогой обдумывая способ бегства из городка до его возвращения.
«Пенелопа хочет усыновить ребенка… Я приехал за ним, хочу забрать его с собой, в Денвер».
Интересно, Ламар уже знает? Или он уже ищет их?
Тук-тук, тук-тук, тук-тук…
«Анджелика, будь благоразумна. Я смогу дать мальчику то, что ты никогда не сможешь. Он будет учиться в лучших учебных заведениях, узнает хороших и приличных людей… А ты? Что сможешь дать ты?!»
Корралл прислонилась лбом к стеклу. Она может дать своему сыну самое главное – свою любовь. Вот это уже не в силах Ламара Оруэлла. Он никого в жизни не любил, кроме себя, даже свою жену… Бывший ее возлюбленный жил с Пенелопой только потому, что отец супруги более богат и влиятелен, чем он сам. А Робби ему нужен, чтобы осчастливить Пенелопу, у которой нет детей. Если счастлива она, то это же чувство испытывает и ее папочка…
«Тебе кажется, что удастся не отдать мальчика? Ошибаешься! Разве ты не поняла, что я получу задуманное и никогда не упущу своего… Я приеду за ним!»
Тук-тук, тук-тук, тук-тук…
Конечно, он сделал бы так… Вернулся бы и забрал у нее Робби. Даже применил бы силу, если бы в этом возникла необходимость. И не потому, что в нем проснулся отцовский инстинкт: Ламар не видел сына до того дня, пока не приехал сказать о своем решении забрать малыша.
Анджелика посмотрела на спящего ребенка. Оруэлл не собирался признать Робби своим сыном. Просто он намеревался сказать своей жене, что привез в дом кроху, которого можно усыновить. Подумав о подобной судьбе своей кровиночки, Корралл разгневалась.
«Как я могла любить такого человека? – спросила себя Анджелика, отбрасывая все сомнения прочь. – Даже несмотря на молодость, мне нужно было понять, что он лжет, лжет с невероятной легкостью. Я должна, казалось бы, догадаться о его женитьбе… Господи! Какое же он ничтожество! Сделать меня лишь средством удовлетворения собственных желаний! Какой же слепой я была! Нет, больше никогда подобное не повторится… Я буду хозяйкой собственной судьбы. Никогда не позволю своим чувствам взять верх над разумом! Никогда не позволю собственным желаниям увлечь себя!»
Тук-тук, тук-тук, тук-тук…
Чтобы подкрепить эту мысль конкретным действием, она взглянула на Девлина и с ужасом обнаружила, что тот смотрит на нее тем самым взглядом, который обычно приводит ее в замешательство.
Тук-тук, тук-тук, тук-тук…
Что же это так бешено стучит: колеса поезда или ее собственное сердце?
Тук-тук, тук-тук, тук-тук…
Она не знает точно…
ГЛАВА 10
– Знаешь, что мне больше всего нравится в тебе? – спросила она полным томной неги голосом.
Девлин притянул девушку к себе, и ее золотистые волосы рассыпались по его обнаженной груди.
– Интересно… что же? – спросил Брениган в ответ, осыпая поцелуями шею Полли.
– Ты не обращаешься со мной, как с «белой швалью»… Словно у меня есть чувства, и я представляю собой нечто человеческое…
– Конечно же, ты умеешь чувствовать и ничем не отличаешься от остальных женщин. Ты такая же, как и они.
– А вот большинство мужчин, которые приходят сюда, думают по-другому. Я им доставляю удовольствие – и больше их ничего не волнует. Ты не похож на них, потому что считаешься со мною. Ты настоящий джентльмен, Девлин Брениган, и я чувствую с тобой себя, как леди.
В ее голосе слышались слезы. Это удивило его: ведь раньше, когда он приходил к Полли, она только улыбалась и смеялась.
– Ты ведь не станешь плакать? Она шмыгнула носом и ответила:
– Полли Сандерс никогда не плачет. Она не пролила и слезинки с тех самых пор, как пришла к мадам Спенсер.
Девлин не мог не восхищаться мужеством этой девчонки. Он понимал, что значит спокойно смотреть на мир, когда все вокруг рушится. Может быть, поэтому Брениган всегда приходил к Полли. Они прекрасно понимали друг друга.
– Вот и хорошо… Не надо слез сегодня. – Погладив ее по спине, он тихо добавил:
– Я хочу запомнить тебя улыбающейся.