Она улыбнулась в ответ. Ей следовало давным-давно привести сюда девочек. Ей даже в голову не приходило, что Сесилия запрещала им приходить в этот райский уголок: высокие окна, полные солнечного света, теплый запах выпечки. Кухарка была простой, веселой женщиной, с широкой талией и душой. Может быть, ей не под силу было изготовить новомодный французский соус, зато она могла заставить девочку улыбнуться.

– А можно мне варенья? Ну пожалуйста!

Эмма была готова расхохотаться – какая у Клер умилительная рожица!

– Конечно, можно, леди Клер. А не хотите ли отведать лимонного пирога?

– О да, пожалуйста!

– А у вас, случайно, пирожков с крыжовником сейчас нет? – Чарлз вытянул шею и жалобно посмотрел на кухарку. Не сей раз Эмме было не до смеха – она чуть не заплакала. Как же он красив – дух захватывает!

– Есть. По чистой случайности, милорд.

– Отлично! Можно мне один? – Он взглянул на Эмму: – А вы, мисс Петерсон? Не хотите ли скушать пирожок?

– Нет, милорд, благодарю.

– Вы уверены, мисс Петерсон? – спросила кухарка. – У меня их целая гора.

– Нет, спасибо. Не люблю крыжовник. А вот кусочек вашего лимонного пирога я бы съела, если можно.

– Не любите крыжовник, мисс Петерсон? – спросил Чарлз, когда кухарка пошла за пирожками. – Боюсь, у вас плохой вкус.

– Не все обожают крыжовник, как вы, милорд.

– Может, оно и к лучшему. Мне больше достанется.

Кухарка поставила на стол блюдо с пирожками, и Чарлз взял один с самого верха. Эмма смотрела, как он кусает пирожок. Какие крепкие белые зубы. Не то что у мистера Стокли – кривые, желтоватые. Начинка вытекла ему на подбородок. Он слизнул ее языком. Проклятие, даже язык у него крепкий и сильный.

Она не знала, что у людей бывают сильные языки. А вот этот, когда был у нее во рту….

Эмма набросилась на свой кусок лимонного пирога.

– Не хотите ли холодного молока, мисс Петерсон? Вы что-то раскраснелись.

Эмма покачала головой – она не могла выдавить из себя ни слова. И рот был набит, и сама она словно оцепенела. Чарлз взглянул на нее и приподнял бровь – такую мужскую.

Мужские брови? Ей захотелось стукнуться головой о стол – и посильнее. Вбить бы в нее немного здравого смысла или по крайней мере выбить оттуда похотливые мысли.

– Мы ходили ловить рыбу, – стала рассказывать кухарке Клер. – Папа Чарлз показал, как сажать червяка на крючок. А потом я поймала рыбку и упала в речку, а папа Чарлз меня спас. И еще он хочет научить нас плавать – Изабелл и меня.

Услышав «папа Чарлз», кухарка вытаращила глаза. Затем взглянула на лорда Найтсдейла и широко улыбнулась. У Чарлза покраснели уши. Отлично, значит, и его можно смутить! Изабелл тоже заговорила – весело и звонко, как и полагается девятилетней девочке, а не маленькой взрослой.

Чарлз просто обязан остаться в Найтсдейле. Он принес девочкам радость, приключения и смех. Раньше они не тосковали по нему, потому что не знали. Что же будет теперь, если он решит проводить большую часть времени в Лондоне? Даже и думать не хотелось. Это разобьет им сердце.

Но только ли у девочек будет разбито сердце?

– Все было замечательно, но, боюсь, нам пора. – Чарлз встал, стряхивая, крошки, с брюк. – Полагаю, мне и Клер не помешало бы принять ванну.

– Не хочу принимать ванну. Меня купают только по воскресеньям.

– А еще в те дни, когда ты ныряешь в речку, – сказал Чарлз.

Клер надулась и выпятила губу. Чарлз рассмеялся:

– Только без крика и слез, леди Клер. Помнишь, рыбам это не нравится. Не по нраву и мне. Иди с мисс Петерсон. Пусть они с няней тебя отмоют.

– Хочешь, я дам тебе моей лавандовой воды? – спросила Эмма.

Словно солнце выглянуло из-за тучи.

– Да! Тогда я буду пахнуть, как вы, правда?

Эмма рассмеялась:

– Да, тогда ты будешь пахнуть, как я.

– А вы так хорошо пахнете. Папа Чарлз, вам нравится, как пахнет мисс Петерсон?

Чарлз улыбнулся:

– Да, конечно. Мисс Петерсон и в самом деле хорошо пахнет.

Эмма могла бы поклясться – она покраснела от корней волос до пят.

– Ладно, а теперь идем, Клер. Вперед, Принни.

Эмма нагнулась, чтобы пристегнуть поводок к ошейнику собаки. В доме много посторонних – не стоит рисковать, Чарлз, довольно улыбаясь, шагнул в сторону, давая им пройти к лестнице.

– Увидимся позже, мисс Петерсон.