– О, какой счастливый день! – пропел Ричард, останавливаясь рядом. – С утра разыскивал вас по городу. И где это вы прятались все это время? – При этих словах он слегка ущипнул Келли за локоток.

– Нигде.

Ричард игриво подхватил ее под руку.

– Мои предки вчера уехали, – сказал он, подталкивая ее плечом и играя глазами, – так что мы могли бы закатить веселенькую вечеринку. Надеюсь, вы понимаете, о чем я говорю?

Келли отчаянно затрясла головой. Господи, только бы никто не услышал его мерзкого предложения!

– Я заеду за вами около восьми. Согласны?

– Она занята.

Услышав голос Калеба Страйкера, Келли почувствовала огромное облегчение.

– Этот господин доставил вам неприятности, мисс Макгир?

– Да… то есть нет. – Келли замолчала, не зная, что еще сказать. Дело осложнялось тем, что отец Ричарда Эштона был не только одним из самых состоятельных людей в Шайенне, но являлся еще и городским судьей.

– Зато он досаждает мне, – спокойно заметил Калеб.

Он сунул коробку с сигарами в руки растерянной Келли, схватил Ричарда за грудки и приподнял его в воздухе.

– Мисс Макгир с сегодняшнего дня работает у меня экономкой, – выплевывая слова прямо в лицо Эштона, процедил он. – И мне бы не хотелось, чтобы вы приставали к ней на улице. Надеюсь, я доступно излагаю?

Ричард с вызовом уставился на Калеба; в его глазах сквозило явное пренебрежение.

– Да кто вы такой, позвольте спросить?

– Я человек, вознамерившийся выбить из вас душу вон, если вы еще раз осмелитесь близко подойти к мисс Макгир.

Смертельная бледность залила лицо Эштона, но, оглянувшись по сторонам, он промолчал: слишком много зевак столпилось вокруг. Келли тоже краем глаза заметила, что на пороге магазина появилась чета Брюстеров в окружении еще нескольких любопытных.

– Тебе меня не запугать, грязный метис! – сквозь зубы процедил Ричард. – Руки прочь!

Удар мощного кулака Калеба не заставил себя ждать. От неожиданности Эштон хрюкнул и тут же застонал; из разбитого носа хлынула кровь.

– Калеб, его отец судья!

– Плевать мне на это, даже если бы его отцом был сам президент Соединенных Штатов! – резко бросил в ответ Калеб. – Этому типу следует поучиться манерам, прежде чем открывать рот на публике. – Он вперил взгляд в Ричарда. – Советую впредь не распускать руки.

Бросив на него последний многообещающий взгляд, Калеб подсадил Келли на жеребца, швырнул пакет с покупками на переднюю луку, легко взлетел в седло позади девушки и направил коня к своему дому.

Стараясь избегать любопытных взглядов толпящихся на тротуаре зевак, Келли низко опустила голову. Господи, у нее и без того не лучшая репутация в городе, а к вечеру и от нее ничего не останется, стоит лишь Брюстерше повидаться с миссис Колтон и обменяться с ней мнениями о событиях сегодняшнего дня. Уж эти кумушки сумеют раздуть все до неузнаваемости и разнести дальше. К заходу солнца все начнут судачить, что между Калебом и Ричардом произошла из-за нее стычка прямо на улице, и ни у кого не останется больше сомнений, что она пошла по стопам матери.

На какое-то мгновение она решила сказать Страйкеру, что передумала, что не будет у него работать, что собирается покинуть Шайенн, есть у нее деньги или нет.

Однако здравый смысл взял верх над эмоциями: у нее не хватило бы даже на железнодорожный билет; ей не к кому обратиться за помощью, негде переночевать. И если уж говорить начистоту, ей совсем не хотелось уезжать из дома Калеба Страйкера – и от Калеба Страйкера тоже. Как бы глупо это ни звучало, но с ним она чувствовала себя в безопасности. Вручить себя его попечению было все равно что доверить овечку охране льва, но… ему удалось поставить на место Ричарда Эштона! И хоть ее пугала какая-то неведомая тайна, скрывающаяся в глубине его стальных глаз, пугала ярость, с которой несколько минут назад он накинулся на Эштона, пугали рассказы о нем, ходившие по городу, но… она его не боялась.

Доехав до дома, Калеб помог ей выбраться из седла, передал пакет и коробку с сигарами и повел жеребца в конюшню.

Келли проводила его глазами и взбежала по ступеням в дом. Поднявшись в свою комнату, она разложила на кровати обновки, восхищаясь щедрыми подарками. Три новых платья! У нее никогда в жизни не было трех платьев одновременно. Две пары обуви – простые добротные ботинки на каждый день и пара бальных лаковых туфелек, хотя Келли никогда раньше не доводилось посещать балы, да и вряд ли когда-нибудь придется.

Тонкие пальчики с удовольствием погладили бархатный жакет, дотронулись до мягкого пера на шляпке. Очаровательная шляпка! Нежные розочки, белые перья, широкая шелковая лента. Не удержавшись, девушка надела шляпку и подвязала ее под подбородком темно-синей лентой, которая великолепно подчеркивала цвет ее глаз, делая их ярче и глубже. Келли взяла с кровати новый веер и, любуясь своим отражением в зеркале, стала неторопливо им обмахиваться.

Калеб, тихо поднявшийся по лестнице и оставшийся не замеченным увлекшейся девушкой, застыл в дверном проеме. Глядя, как грациозно Келли стоит перед зеркалом, он почувствовал, как что-то замирает глубоко в груди. Ее огромные синие глаза подернулись мечтательной дымкой, но в них таилась многообещающая страстность; приоткрытые губы, казалось, ждут поцелуев. Его поцелуев… Тут Келли стала медленно двигаться под звуки музыки, которую слышала лишь она одна. Калеб едва не застонал от охватившего его желания.