Она поуютнее завернулась в хрустящие простыни и сквозь полудрему стала вспоминать приснившееся. Она только что была принцессой и жила в великолепном дворце; вокруг сновали бесчисленные слуги, готовые в любую минуту выполнить самое сумасбродное ее желание; казна ломилась от денег, а шкафы – от платьев, туфелек, шляпок и перчаток. И что самое главное – в нее влюблен прекрасный принц. Высокий, темноволосый, широкоплечий. Он ее обожал, боготворил, обращался с ней как с драгоценной хрустальной чашей…

Сладкие воспоминания прервал резкий стук в дверь. Келли очнулась и быстро села в кровати, недоуменно оглядываясь по сторонам. Где это она? – мелькнула мгновенная мысль, но тут волной нахлынули события минувшего дня. Она в доме Калеба Страйкера!

– Вы проснулись, мисс Макгир?

Снова вернулся к официальному тону! От звука властного, глубокого голоса Келли невольно вздрогнула.

– Да, проснулась. А что?

– Ничего особенного, просто хочу сообщить, что время завтрака давно прошло, в остальном, мисс, все в полном порядке. – После этой насмешливой тирады Калеб раздраженно поинтересовался: – Вы всегда спите допоздна?

– Нет… Простите, я сейчас спущусь.

– Будьте так любезны.

Выскочив из кровати, Келли бросила взгляд в зеркало. Боже милостивый, что за вид! Волосы растрепаны, платье, которое она не удосужилась снять накануне, смялось и имело неопрятный вид. Видимо, ночью она ворочалась с боку на бок. Как же теперь выйти к… хозяину?

Что ж, делать нечего. Она кое-как привела в порядок прическу, решительным движением отворила дверь и спустилась вниз по лестнице.

Очутившись на кухне, Келли на мгновение замерла. Такого она еще не видела! Просторное помещение, залитое веселым солнечным светом; в углу огромный квадратный стол, окруженный четырьмя стульями с высокими спинками; чугунная плита, встроенная мойка для посуды. Возле боковой двери – удобная кладовка, которую можно использовать под буфетную, где она обнаружила великое множество полок, заставленных кулями с мукой, сахарным песком и кукурузной крупой, замороженным мясом, консервированными овощами и фруктами и банками с душистым медом. На отдельной полочке выстроились в ряд полупрозрачные чайные сервизы дорогого китайского фарфора, хрустальные рюмки и бокалы. На другой сверкала начищенная до блеска утварь для ежедневного пользования.

– Боже мой, Фанни! – вырвалось у восхищенной девушки. – Как же ты могла все это оставить?! И как скучаешь теперь по всему этому великолепию!

Через полчаса она позвала Калеба завтракать. Усевшись за стол в просторной столовой, он, изогнув дугой бровь, ожидал, что она ему подаст и как будет обслуживать.

Намеренно избегая его изучающего взгляда, Келли поставила перед ним тарелку, затем налила в чашку душистый кофе и отошла в сторону. Только теперь она позволила себе посмотреть на красавца метиса. Интересно, какой будет его реакция на ее стряпню? Раньше ей не так уж часто доводилось готовить.

Калеб с некоторой опаской уставился в тарелку, не решаясь взять в руки вилку. Омлет пережарен, бекон обуглился с концов, бисквиты выглядят так, словно хранились в витрине булочника по крайней мере года два-три.

Наблюдая за выражением лица Калеба, Келли почувствовала, как у нее сжимается от страха сердце.

– Ну что же, неплохо, совсем неплохо, – произнес наконец Калеб поощряющим тоном. – А вы что, есть не хотите?

– Здесь? – Девушка ошарашенно обвела взглядом шикарно обставленную столовую, оклеенную золотистыми обоями в голубую полоску, резной дубовый стол и хрустальные канделябры. – С вами?

Калеб передернул плечами.

– Естественно. Что здесь такого?

– Но что подумают люди, когда узнают, что вы завтракали с наемной прислугой?

Он вскинул на нее серые глаза, в одно мгновение превратившиеся в холодный лед.

– Плевать я хотел на то, что скажут люди, ясно? Однако если вы предпочитаете есть на кухне, – будьте любезны.

Да, подумала Келли, это было бы гораздо удобней, но ей не хотелось дать понять Калебу, что она его боится. Секунду помедлив, она поставила вторую тарелку – для себя – и села подле Калеба.

Завтрак прошел в гробовом молчании.

Даже не глядя на Келли, Калеб всем своим существом ощущал ее присутствие за столом, чувствовал каждый взгляд, который она бросала на него из-под полуопущенных ресниц, и прекрасно понимал, что ей крайне неловко есть вместе с ним.

Как же, ведь он хозяин, и она, нанятая прислуга, не имеет никакого права садиться с ним за стол. Ему тоже было не по себе, но по иной причине: не давал покоя запах, исходящий от ее волос, тревожило шуршание юбок при малейшем ее движении – да и что говорить, само ее присутствие будоражило кровь.

Минувшей ночью Калеб почти не сомкнул глаз. Стоило забыться на мгновение сном, возникало запрокинутое к нему испуганное лицо Келли, полные розовые губы, похожие на набухшие под знойным солнцем бутоны. Руки еще помнили тепло ее тела, необыкновенную хрупкость талии, мягкую нежность кожи.

Ночь напролет он метался в кровати, думая об этой девушке, представляя ее рядом с собой в постели. Он, конечно, допустил немыслимую ошибку, решив оставить ее в доме. И уж вовсе незачем было предлагать постоянную работу в поместье. Но сейчас, за завтраком, у него не хватало духу высказать, что он передумал. Она ведь осталась совсем одна в целом свете, и Калебу вдруг страстно захотелось и дальше заботиться об этом несчастном, отвергнутом существе.