Стояла весна, земля просыпалась от зимней спячки. Келли закрыла глаза и с наслаждением втянула свежий воздух, напоенный ароматами цветов и свежей травы. А от сидящего рядом человека исходил запах табака. Тоже приятный.

Тут она почувствовала на себе его взгляд, столь же ощутимый, как живое прикосновение.

Щеки девушки вспыхнули, она открыла глаза и поглядела на Калеба.

– Вы дремали? – спросил он.

– Нет. – Келли пожала плечами и неловко промямлила: – Просто… просто любовалась окрестностями…

Калеб глухо хмыкнул. Лишь немногие женщины, которых он знал, были способны оценить прелесть природы. Как правило, большинство из них интересовались новинками моды или же тем, имеются ли у тебя деньги, чтобы все это им купить.

– Да, красиво, – согласился он.

Столь же красиво, закончил он про себя, сколь прекрасны эти рыжевато-светлые волосы и глаза, излучающие синий, как летнее небо, свет.

– Какое время года вам нравится больше всего? – поинтересовалась Келли, мысленно обругав себя за то, что задает взрослому мужчине такие глупые вопросы.

– Зима.

– Правда? А почему?

– Я люблю тишину.

Келли задумчиво покачала головой.

– А мне нравится весна, когда все вокруг пробуждается, а человек чувствует себя способным на любые подвиги.

– Вы еще очень молоды, – пробормотал Калеб.

– Что?

– Я говорю, что вы еще молоды. В вашем возрасте человек в любое время года способен на все.

Келли улыбнулась. Он прав; сейчас, вдали от города, от навязчивого внимания Ричарда Эштона и злобного языка Марты Брюстер, она и впрямь чувствовала себя сильной, будто окружающая природа вселила в нее уверенность в себе.

– О чем вы сейчас думаете, мисс Макгир? Нет, не говорите, позвольте, я сам угадаю. Вы мечтаете о прекрасном принце и беззаботной жизни в его обществе, так ведь?

– Разве это плохо? – перешла к обороне девушка.

– Совсем нет, дорогая, как можно дольше живите своими прекрасными мечтами.

– Откуда в вас такой цинизм, мистер Страйкер? У вас-то есть все, о чем только можно мечтать. Уж ваши-то надежды окупились с лихвой!

– Ага. Еще мальчишкой я спал и видел, как бы поскорее стать охотником за преступниками!

– А почему вы им все-таки стали?

– Сам не знаю, так уж получилось.

– Но вы ведь не будете больше этим заниматься?

Калеб передернул плечами.

– Еще не решил. Когда-то мне это нравилось.

– Нравилось? Вы шутите?

– Все лучше, чем разбрасывать навоз или просиживать штаны в салунах. – Он усмехнулся. – Первого пленника я поймал по чистой случайности.

Тогда я работал в одной компании по найму в захолустном городишке возле Нью-Мексико. Перегонял фургон по сельской местности, как вдруг что-то напугало лошадей. Фургон перевернулся, а одна из лошадок придавила какого-то парня. Впоследствии выяснилось, что его разыскивала полиция за ограбление банка в Эль-Пасо. Вознаграждение было небольшим, но это занятие показалось мне интересней, чем постоянно развозить грузы. Благодаря моему дедушке-индейцу я умел хорошо ходить по следу, да и стрелять выучился без особых трудностей. К счастью, большинство из тех, за кем я охотился, предпочитали не применять оружие.

– Но вас же могли убить!

– Я мог погибнуть, когда тот фургон перевернулся.

– Да, но что заставляло вас заниматься этим? Ведь ваш отец был очень богат.

Калеб повернул к ней помрачневшее лицо.

– И что из того?

– Как что? Вы же могли беззаботно жить в родительском доме!

– Нет, я не мог там оставаться. При мысли о доме у меня внутри все переворачивалось.

– Я не понимаю.

На секунду его глаза затуманила какая-то дымка, но быстро исчезла.

– Я тоже. Знаю одно – мне было необходимо уехать. Отец не мог смириться, что я не оправдал его надежд. Когда-то давно он решил вернуться в город и не разрешил мне остаться с племенем, а уже через несколько месяцев после того, как он перевез нас с мамой в Шайенн, мы оба поняли, что я не мог быть ему хорошим сыном. Если бы я не покинул город, один из нас непременно убил бы другого, тем дело бы и кончилось. – Он безразлично пожал плечами, словно речь шла о чем-то незначительном. – Вот я и уехал.

– Моя мама любила вашего отца.

В Калебе стал подниматься гнев.

– Вот как? Любила?

Келли кивнула.

– А он?

– Она говорила, что и он ее любил.

В тени хлопкового дерева Калеб натянул поводья и остановил лошадей.

– Он часто к ней приезжал?

– Как только оказывался в городе. По крайней мере раз в неделю. Я частенько спрашивала маму, почему она предпочитает жить в комнате над салуном, почему не попросит его купить ей свой собственный, пусть маленький дом, но она всегда отвечала, что для нее это не имеет значения. Единственное, что действительно имело значение, это чтобы Дункан мог навещать ее когда ему вздумается.

– А моя мама знала об их отношениях?

– Нет, не думаю. Знаете, я видела ее в день похорон вашего отца. Очень красивая женщина, я таких никогда не встречала.

– Да, это правда. Она была красива, добра, великодушна. А Дункан так легко ее предал!

– Я так хотела познакомиться с вашей мамой, – сказала Келли, теребя складку на юбке, – но, конечно, это было невозможно.

– Понятно. – Калеб обернул поводья вокруг ручки хлыста и спрыгнул на землю. – Не желаете ли немного размять ноги?