Келли кивнула. Он потянулся к ней, чтобы помочь выйти из коляски, и она положила руки на его широкие плечи. Обхватив девушку за талию, он легко поднял ее в воздух. И снова от этого прикосновения все поплыло перед ее глазами. Их лица оказались совсем рядом, когда он поставил ее на землю.

Он не сразу отпустил руки, задержав их чуть дольше, чем требовалось, и Келли почувствовала, как у нее перехватило дыхание. В серых глазах Калеба метался огонь, и она никак не могла отвести от него взгляд, остро ощущая на талии сильные пальцы и тепло, исходящее от его тела. Она понимала, что надо высвободиться из этих объятий, однако ноги, казалось, приросли к земле, и она застыла, завороженная жарким взглядом и вовсе не желая, чтобы он отошел от нее.

Буря мыслей пронеслась в голове Калеба, пока он смотрел на Келли, шквал эмоций зародился в сердце. Она стояла на цыпочках, так и не убрав рук с его плеч. На тонкой шее забилась голубая жилка, показывая, как участился ее пульс; при виде этой жилки и быстрого движения язычка, судорожно облизнувшего кончики губ, Калеб почувствовал, как кровь бросилась в голову. Внезапно захотелось поцеловать ее, ощутить сладостный вкус нежных розовых губ, увидеть, как темнеют от страсти синие глаза. Ведь так просто увлечь ее прямо сейчас на траву и раствориться в удовольствии обладания…

Келли снова облизнула губы, и Калеб тихонько застонал. Господи, неужели она не понимает, что делает с ним? А может, она не столь уж невинна, как хочет казаться? Может, все это только искусная игра? Ну это очень просто выяснить.

Калеб еще ниже склонился к ее лицу. Сердце Келли заколотилось. Сейчас он ее поцелует! Она чувствовала это каждой своей клеточкой. Страх в ней боролся с возбуждением и радостным ожиданием неизбежного. Она хотела остановить Калеба, но он закрыл ей рот тем самым поцелуем, которого она так ждала. В первую секунду она обомлела, из головы улетучились все мысли. Губы его были жесткими и горячими, они обещали блаженство, и Келли прекратила сопротивление, подалась навстречу, поражаясь сладости его близости. Когда ее как-то поцеловал Ричард Эштон в тесном закутке за продуктовой лавкой, на нее накатило отвращение, а в руках Калеба она чувствовала тепло и слабость в коленях.

Язык Калеба скользнул в глубины ее рта, и Келли задохнулась, удивленная такой бесцеремонностью и одновременно тем, что бесцеремонность эта ей понравилась. Способность размышлять здраво вернулась к ней только тогда, когда сильные руки коснулись ее груди.

Инстинктивно Келли подняла ногу и что было сил всадила колено в пах Калеба. Эффект последовал мгновенно.

Издав хриплый стон, Калеб выпустил ее из объятий и согнулся в три погибели от острой боли. Девушка услышала, как он выругался, стараясь выровнять дыхание.

Келли глядела на него и мысленно благодарила мать, в свое время научившую ее элементарным приемам обороны. Она знала, как противостоять мужским домогательствам. Вот только почему ей сейчас так плохо? Почему она не испытывает радости от одержанной победы? – Мистер Страйкер, с вами все в порядке? Не глядя на нее, он выплюнул такое ругательство, что у девушки загорелись уши.

Сердце ее до краев наполнилось раскаянием. Ей вовсе не хотелось причинять ему боль, но, с другой стороны, его ласки так ей понравились, что было просто необходимо положить им конец. Это уже становилось опасным. Мать всегда говорила, что мужчинам нельзя доверять, что многие девушки подобным образом теряли невинность, потому что под влиянием момента, от одного движения мужской руки, разум оставлял их. Келли поклялась хранить свою невинность, что бы ни случилось. Она не желала повторять ошибок матери, не желала торговать своим телом ради кратких мгновений сомнительного наслаждения.

– Я… Простите меня.

Все еще не разгибаясь, Калеб что-то проворчал себе под нос.

– Вам помочь?

– Оставьте меня в покое, дьявол вас побери! Келли коротко кивнула и отвернулась. В конце концов она ударила его не намеренно, во всем виноват только он сам и никто другой. Пусть в дальнейшем не распускает руки.

«Да ты и сама хороша, – подумала Келли, – что же ты не сопротивлялась?»

Она вышла на берег неширокой речушки, опустилась на колени и смочила горевшее лицо прохладной водой. Чего она добилась своей выходкой? Теперь он наверняка ее возненавидит, может даже запросто отослать домой. И что она тогда будет делать? Жалованье он еще не заплатил. А что, если и вовсе откажется теперь платить? В таком случае ей придется просить у кого-нибудь денег, унижаться, может, даже пойти на воровство, лишь бы уехать из Шайенна. Господи, какой ужас! Что она натворила!

– Мисс Макгир!

Келли взглянула через плечо на медленно приближающегося к ней Калеба.

– Я правда сожалею о случившемся, – негромко произнесла девушка.

– Это ваша матушка научила вас таким вещам? На ее щеках появился слабый румянец.

– Да, и многому другому. – Она вздернула подбородок, в голосе появились обвиняющие нотки. – Мужчины часто не понимают, когда им говорят «нет».

– Что-то не припомню, чтобы я о чем-то просил, – вполголоса бросил Калеб и сухо усмехнулся: – Хотите получить ваше жалованье?

– Что? Нет, то есть… Я хотела сказать, что если вы не намереваетесь меня прогнать, я могу подождать с деньгами.

Да, расстаться с ней было бы самым мудрым решением, избавлением от всех проблем. Калеб это хорошо понимал, как понимал также, что не надо было вообще нанимать ее на работу. Но он уже совершил эту роковую ошибку и теперь не мог расстаться с этой девушкой.

– Хорошо. – Он перевел дыхание. Черт побери, ну и острая же у нее коленка! – Пошли! – скомандовал он, протягивая ей руку. – Давайте перекусим. Если поторопимся, еще до темноты доберемся до места.