О таком ранчо можно было только мечтать. Большой, прямоугольной формы дом прятался под крутой нависшей крышей, по которой в дождливое время года легко могла скатываться вода; широкая лестница вела на просторную веранду.

Имелся здесь большой коровник, несколько загонов для скота, походная летняя кухня, рабочий сарай для хранения инструментов и коптильня. Келли заметила пару фургонов с сеном, козлы для пилки дров и новый плуг. Но внимание девушки приковали животные – лошади, бычки, овцы, козы, куры, собаки и даже несколько свиней.

Возле парадного входа Калеб осадил лошадей. С облегчением вздохнув, спрыгнул на землю и помог выбраться девушке.

– Ну вот мы и прибыли, – сообщил он. – Сейчас посмотрим, есть ли кто дома.

Дверь оказалась незапертой. Келли прошла вслед за Калебом, округлив глаза от того, что предстало ее взору.

В гостиной легко мог бы поместиться ресторан миссис Колтон; солидная мебель из орехового дерева обита темно-красной тканью; полы покрывали яркие индейские плетеные циновки, одна из них украшала стену. В углу находился массивный камин, над которым красовались оленьи рога, а в дубовом шкафу с застекленной дверцей покоилось с полдюжины ружей.

Келли ходила за Калебом из комнаты в комнату. Кухня оказалась квадратной формы и очень просторной, окно выходило на запад, чтобы восходящее солнце щедро освещало ее по утрам. Была в ней вместительная кладовка, буфетная стойка для посуды и несколько полок над мойкой; к кухне примыкала столовая. Дальше по коридору находились четыре спальни, оформленные в разных стилях и обставленные мебелью из разных пород дерева. В пятой, самой большой, стены были оклеены синими в цветочек обоями, на окнах висели синие занавески, такого же цвета покрывало лежало на кровати. Келли заметила небольшую комнатку, обшитую темными деревянными панелями; в ней стояло бюро с убирающейся крышкой, маленький столик и несколько стульев. Далее располагалась ванная комната.

Вернувшись в гостиную, Калеб швырнул шляпу на вешалку над дверью и провел рукой по волосам. Келли следовала за ним по пятам.

– Чувствуйте себя как дома.

– А где все остальные?

– Я думаю, в отдельном доме для работников. Похоже, здесь теперь никто не живет, хотя Эмили, по всей вероятности, по-прежнему присматривает за порядком.

Оглядевшись по сторонам, Келли не могла не заметить слой пыли на мебели и кружевную паутину, свисающую с потолка в углу комнаты. Что бы он ни говорил, у нее не было сомнений: здесь надо хорошенько потрудиться. Может, кто-то и присматривает тут за порядком, но особо не утруждает себя на этом поприще.

– Почему бы вам не отправиться на кухню и не поискать чего-нибудь съестного? – предложил Калеб.

Она кивнула и пошла в указанном направлении, на ходу отмечая все, что надо будет сделать по дому. Первым делом – протереть пыль, потом подмести и вымыть полы, выбить циновки и обтереть лампы.

Походив по гостиной из угла в угол, Калеб остановился возле камина и прислонился плечом к грубой каменной кладке. В доме ничего не изменилось, таким он его и запомнил с детства. Мама всегда предпочитала жить в городской усадьбе. Калебу же очень нравился «Рокинг-С». Вот если бы семья круглый год оставалась на ранчо, Калеб, может, и не уехал бы из дома. Но Дункан Страйкер был привязан к Шайенну; его увлекало общение с другими «денежными мешками», он обожал болтать со скотовладельцами о делах насущных, о кормах и ценах на говядину. Ему нравилось вращаться среди состоятельных людей, нравилось, наконец, везде и всюду выставлять напоказ свою жену, самую красивую женщину в городе, пусть и индианку.

Калеб свернул сигарету и закурил. Глубоко затянувшись, оглядел комнату. Вот он и вернулся. Почему же он так долго откладывал приезд на ранчо? Ведь городская усадьба никогда не была его настоящим домом, никогда им и не станет, подумал Калеб. Потому что его корни здесь, в «Рокинг-С», и это невозможно не признать.

Взгляд остановился на цветастой циновке, которую он когда-то забрал с собой, покидая материнское племя. Странно, что она до сих пор висит на стене, что отец не сжег ее после бегства сына.

– Почему мы не обосновались здесь навсегда? – вслух произнес Калеб.

Как же он был счастлив здесь в те летние месяцы, что проводил на ранчо! Ему безумно нравился огромного роста грубоватый помощник-ковбой, с которым он объезжал скот, нравилось часами скакать на лошади, собирая в стадо разбежавшихся бычков. Он любил тихие ночные разговоры ковбоев-старожилов вокруг костра. Жадно впитывая их рассказы, он перенимал их жаргон. Например, «как» на их языке называлось седло, «чинк» означало «приятель». Мальчик наравне с этими бывалыми ребятами бодрствовал по ночам, наравне с ними поглощал огромное количество такого крепкого кофе, что на его поверхности вполне могла удержаться конская подкова; научился есть их грубую пищу и любить ее.

Сделав последнюю затяжку, Калеб бросил окурок в камин. Что ни говори, работа ковбоев была трудна, но это была настоящая жизнь, полная приключений, жизнь в окружении людей, которые никогда не подведут в трудную минуту. Жаль, что длилась она так недолго. Калеб, как ни крути, был сыном хозяина, наследником, что и внесло существенные изменения в их отношения. В комнату неслышно вошла Келли. – Ужин готов. Я накрыла в кухне, если вы не против.

– Отлично.

Девушка успела многое сделать, пока он предавался воспоминаниям. На столе, покрытом свежей желтой скатертью, стояли блюда с холодным окороком, зелеными бобами и консервированными персиками. Горели свечи, мягко освещая помещение и придавая ему особый уют. В воздухе плавал аромат свежеприготовленного кофе. – Неплохо, совсем неплохо, – заметил Калеб, усаживаясь за стол.