«Ничего, все в порядке», – успокоил он себя.

Улегся в постель, но и это не помогло. Едва Калеб закрывал глаза, перед ним возникали синие глаза девушки, отливающая матовой белизной кожа, и каждый раз он представлял, как проводит ладонью по нежному шелку ее волос.

Не помогало и спиртное. Чем больше он пил, тем явственнее видел ее лицо, ее взгляд, полный боли и укора.

Вздохнув, он закрыл глаза.

«Мама! Что мне делать?»

«То же, что делал всегда».

«Мама?»

«Я здесь».

Калеб вскинулся на подушках, ища глазами мать, но никого рядом не обнаружил – лишь пустая комната, погруженная во мрак.

– Наверное, перебрал сегодня виски, – прошептал Калеб, и тут же ему почудилось, что его волос коснулась рука. Рука его матери.

«Все будет в порядке, – казалось, слышал он тихий звук ее голоса, – не позволяй гордыне снова одержать над тобой верх».

Он почувствовал, что дух ее присутствует где-то рядом, в комнате, ощутил слабый аромат, который мог принадлежать только ей одной; это длилось несколько секунд, а потом все пропало.

Моргая, ошеломленный, он всматривался в темноту. Сон? Или так на него подействовало спиртное? Он медленно покачал головой. Нет, она была тут, рядом.

– Спасибо, мама, – прошептал он и погрузился в глубокий, без всяких сновидений сон.

Проснувшись, он почувствовал себя куда лучше, чем мог ожидать. Поднялся, искупался, вымыл голову и впервые за последние дни побрился.

Теперь он точно знал, чего хотел, и собирался добиться этого, даже если придется карабкаться на четвереньках или ползти на животе.

Быстро оделся, застегнул ремень с револьвером, схватил шляпу и вышел из дома. Его жеребец не испытал особой радости, увидев хозяина в такую рань. Он нервно перебирал ногами и отворачивал морду, а когда Калеб закинул ему на спину седло, пронзительно заржал. Калеб вывел жеребца из стойла и затянул подпругу.

– Знаю, знаю, – проговорил он, вскакивая в седло. – Еще слишком рано, а ты к тому же не завтракал. Но ведь и я не завтракал тоже.

Проезжая по 16-й улице, Калеб заметил, что возле приемной доктора Грея стоит Энжела Бристол, и направил коня к ней.

– Эй, Энжи, что-нибудь случилось?

– Калли… Ох, Калли… Это папа. Он… – Не договорив, Энжи разрыдалась.

Калеб соскочил с жеребца и бросился к ней.

– Объясни, что произошло?

– Его сердце… Оно… остановилось. Он умер, Калли. Папа умер!

Калеб обнял Энжелу, давая ей возможность выплакаться. Трудно было поверить в ее слова. Почему-то всегда казалось, что Джо Бригмэн будет жить вечно.

– Когда это случилось?

– Вчера, поздно вечером. Мама сказала, что он разбирался со счетами, а потом вдруг опустил голову на стол. Мама сначала подумала, что он заснул. Ох, Калли, не могу поверить, что его больше нет.

– Я понимаю. Давай-ка я отвезу тебя домой.

– Но ведь теперь, когда папа умер, у нас больше нет дома.

– Не будь дурочкой. Вы с матерью можете оставаться на ранчо сколько захотите.

– Это очень благородно с твоей стороны, Калли, но я не думаю, что твоя невеста захочет, чтобы мы остались.

– Это уж моя забота. Как ты приехала в город?

– На коляске. Она там, позади.

– Пойдем. Я провожу тебя домой.

Калеб привязал жеребца к повозке, усадил в нее Энжи и, запрыгнув вслед за ней, уселся рядом. Дернул поводья, и коляска тронулась.

– И что теперь собирается делать твоя мама? – помолчав, спросил Калеб.

– Не знаю. Она говорила, что, вероятнее всего, вернется на восток к сестре. – Поедешь с ней? Энжи подняла на него глаза.

– Я не хочу.

– Энжи…

– Ты же знаешь, чего я хочу.

– Думаю, сейчас не время говорить об этом.

– А я считаю, самое время. Что у тебя произошло с невестой, Калли?

– Извини, но тебя это не касается.

– Почему бы тебе не расторгнуть свою помолвку и не жениться на мне? – Положив руку ему на колено, она мягко сжала пальцы. – Со мной ты был бы счастлив.

– Энжи…

– Подумай.

– Нет. – Он поднял ее руку, мгновение подержал ее, потом опустил. – Я люблю Келли. И что бы ты ни говорила, что бы ни делала, этого не изменить.

– Ты совершаешь огромную ошибку.

– Не думаю. Энжи, почему бы тебе не объясниться с Томом? Твой папа считал, что это именно тот человек, который тебе нужен. Возможно, он был прав.

– Возможно. Том – прекрасный человек, честный, работящий, но я не испытываю к нему таких чувств, как к тебе.

Калеб огорченно покачал головой.