Тот усмехнулся краешками губ. Он прекрасно понимал, насколько возмущена она его словами: ведь он предлагал Энжеле остаться на ранчо, которое ему больше не принадлежит.

Энжела посмотрела на Келли.

– Вы не возражаете?

– Конечно, нет, – сквозь зубы процедила девушка, страстно желая схватить револьвер и немедленно пристрелить Калеба Страйкера.

– А когда уезжает твоя мама? – спросил метис.

– Послезавтра, – ответила Энжела и снова сосредоточила все внимание на его лице. – Ты не поможешь погрузить ее вещи в фургон?

– Конечно. Загляну к вам сегодня вечером.

– Кофе, миссис Бристол? – спросила Келли, сунув чашку Энжеле под нос.

– Спасибо.

– Сливки? Сахар?

– Да, пожалуйста.

Словно острый нож пронзал сердце девушки, когда она смотрела, как эти двое глядят друг на друга – как будто никого больше и нет в комнате. Она ревновала! Да нет, не может она его ревновать, просто ей неприятно, что на нее не обращают внимания в ее же собственном доме. Но если Энжеле Бристол снова вздумается строить Калебу глазки, то Келли, чего доброго, может и заехать ей по голове кочергой.

Минут через тридцать Энжела ушла. Келли захлопнула за ней дверь и стала собирать со стола чашки, грохоча посудой по подносу и все еще не желая признаться себе в том, что ревнует Калеба к этой женщине.

– Эй, Келли, успокойся.

– Я и так спокойна.

Калеб не смог сдержать улыбку.

– Ты не объяснишь, что случилось?

– Ничего. А что могло случиться? – Она уперлась руками в бока и обратила на него гневный взгляд. – Эта женщина! Как она смеет являться ко мне домой и вести себя так, словно все здесь принадлежит ей, а не мне?!

– Надеюсь, ты не ревнуешь?

– Я? Ревную? Не говори ерунды!

Калеб сделал к ней шаг, и Келли отступила назад, смущенная его близостью и выражением глаз.

– Не нужна мне Энжи, – произнес Калеб голосом теплым и мягким, как тающее масло. – И никогда не была нужна. Мне нужна ты. Только ты.

Келли, широко раскрыв глаза, смотрела на него. Ей хотелось убежать, но ноги словно приросли к полу, и она продолжала беспомощно стоять на месте, когда Калеб наклонил голову и поцеловал ее в губы. Он не закрывал глаз, не закрыла их и она. Глаза его были серыми, как низко нависшие над землей грозовые тучи. Губы были горячими и твердыми; когда она попыталась отстраниться, он сжал рукой ее голову и, не позволяя Келли шевельнуться, продолжал ее целовать. То не был поцелуй, полный страсти и желания; Калеб лишь касался ее губ своими, но Келли чувствовала, как жар пронзает ее тело до самых кончиков пальцев.

Очень медленно он поднял голову и проговорил:

– Мне нужна ты, а не ранчо. Только ты.

Ноги Келли подкосились, и, покачнувшись, она уперлась руками ему в грудь. И зачем только она сопротивляется?..

Калеб гладил ее спину, и наслаждение искорками проносилось вдоль позвоночника, полностью подавляя всякое желание вырываться из его объятий. Его жаркий поцелуй обжигал ей губы, опалял душу.

Келли обвила руками шею Калеба и изо всех сил прижалась к нему, только бы быть как можно ближе.

Говорит, что она нужна ему. Рискнуть? Поверить ему снова? Как можно сомневаться в нем? Калеб целовал ее все крепче, все плотнее сжимал в своих объятиях, погружая в пучину наслаждения. Келли задыхалась от чувств, упивалась его близостью. Она любила его ласки, вкус его губ – и ей до боли хотелось дать ему то, чего он желал, дать ему все, но…

Келли выскользнула из объятий Калеба и, тяжело дыша, взглянула на него.

– Нет! У тебя ничего не выйдет.

– Келли…

– Я не верю тебе. Ты уже обманул меня однажды и, насколько понимаю, обманываешь сейчас.

Он шагнул к ней, но Келли покачала головой.

– Тебе лучше уйти.

С губ Калеба сорвалось негромкое проклятие, и, схватив шляпу, он выскочил из комнаты.

Холодный порыв ветра пронесся через гостиную, выстуживая ее. На сердце у Келли стало так же холодно и одиноко.

Четыре долгих дня она не виделась с метисом, но ей постоянно докладывали о том, где он находится.

Во вторник утром, когда Келли пошла набрать яиц, Слим Маккой заметил, что Калеб отвез мать Энжелы в город на вокзал, а потом вернулся с Энжелой домой. Келли коротко кивнула, стараясь не думать о том, что Калеб довольно долго пробыл с этой женщиной наедине.

Когда же в среду вечером она вышла подоить корову, Большой Джордж Гири сообщил, что если ей понадобится Калеб, то он в доме Бригмэна, помогает миссис Бристол передвигать мебель.

В четверг Слим проинформировал ее, что Страйкер повез Энжелу в город покупать ткань для занавесок.

Согласно сообщению Харви Смита, вернулись они в пятницу вечером.

Конечно, ей все это было безразлично, но она не могла не размышлять о том, что они могли делать в городе целых два дня. Провели ли ночь в особняке? Спала ли Энжела в постели Калеба? Готовила ли ему утром завтрак?