— Вот так просто? — усомнился Гундихар. — Что-то не верится. Тут какой-то подвох. Ты, старикан, меня не обманешь, я тебя насквозь вижу! Хочешь заманить нас в ловушку и убить!

— Не суди о других по себе, гном, — голос старого мага сделался грозным. — Желай я вашей смерти, не стал бы тратить времени на разговоры. Просто сжег бы вас вместе с лошадьми, не выходя из зарослей.

— Я верю…верю тебе, — спешно проговорил Бенеш. — Мой наставник рассказывал, что идущие-в-пламени не привязаны к вещам и полностью лишены жадности.

— Таково свойство огня — дарить, отдавать. Тот, кто использует его силу, не может быть жадным. Так же гномий колдун не способен на предательство, эльф, знающий пути воды, не умеет быть равнодушным, а краснокожий Повелитель Воздуха не ведает, что такое упрямство. Но я немного отвлекся. Пойдемте в поселок. Гостей там ждут ужин и теплая постель.

— Мы принимаем приглашение, — кивнул Олен, и исподтишка показал Гундихару кулак.

— Мрряу, — донеслось гневное мяуканье, и к камню вышел оцилан. Уши с кисточками были прижаты к голове, рыжая шерсть на загривке и спине стояла дыбом, хвост нервно хлестал по бокам, а глаза пылали золотым огнем.

— О, какая киса… — старик присел, подобрался.

Кот выпустил когти и прыгнул, орк выбросил навстречу зверю руку. С пальцев потекли струи фиолетового пламени. Окутали Рыжего и отбросили в сторону. Затрещали ветки.

— Нет! — крикнула Саттия, выхватывая меч.

— Не бойся, девушка, — сказал орк, не поворачивая головы. — Этому зверю не повредит весь мой огонь…

И точно, оцилан выбрался из зарослей как ни в чем не бывало. Чихнул и благодушно замахал хвостом.

— Будем считать, что знакомство состоялось, — старик распрямился, глянул на Олена и покачал головой. — Ну а вам удалось меня удивить. Я, честно говоря, полагал, что такие звери давно вымерли.

— Мяу! — довольно убедительно возразил Рыжий.

— Все, больше не буду, — орк выставил перед собой ладони. — А теперь пойдемте, дорога неблизкая…

И, развернувшись, он зашагал в обход межевого камня. Всадники последовали за ним. Рыжий проводил их взглядом и, только когда хвост последней лошади исчез из виду, неторопливо поднялся. Так и побежал, чтобы не терять кавалькаду из виду, но самому не показываться.

— Интересно, почему колдун на острове не увидел силу кольца, а местные чародеи почуяли ее за сотни миль? — поинтересовалась Саттия, когда камень исчез из виду, и они выехали на узенькую тропку.

— Ну… это, маги орков находятся в сродстве с силой огня, да, — сказал Бенеш. — Поэтому они могут заметить нечто родственное… похожее, имеющее тот же источник на очень большом расстоянии… А людям такое колдовство недоступно, поэтому я или кто угодно другой ничего не ощущает.

— И все равно, этот тип мне не нравится! — упрямо заявил Гундихар, буравя спину старика подозрительным взглядом. — Не отрасти мой троюродный дядя самую длинную бороду в Льдистых горах, он что-то затевает!

— Кто? Дядя? — ухмыльнулся Пьяный Маг.

Гном обиделся и замолчал.

Тропинка переползала с холма на холм, вилась между черными, серыми и бурыми скалами, похожими на обломки разрушенной крепости. Под копытами хрустели камни, в вышине ветер гнал напоминающие длинные перья облака. На востоке высились горы, и меж них выделялась одна, исполинский снежный конус, чья вершина напоминала голову белой ящерицы.

Орк шагал равномерно и неутомимо, не сбиваясь с быстрого темпа даже на крутых склонах. Он не оборачивался, то ли слышал лошадиные шаги, то ли ему было просто все равно, следуют за ним всадники или нет. Покачивалась фляжка на поясе, блестела потная лысина.

Ближе к вечеру углубились в лес из невероятно высоких сосен с желтыми, как мед стволами. Окунулись в густой запах смолы и хвои, от которого у Олена зачесалось в носу.

— Осталось немного, — Рашну первый раз за всю дорогу оглянулся, изобразил что-то вроде ободряющей улыбки.

— Еще пара горок и десяток перевалов, — хмыкнула Саттия. — Вообще наш путь напоминает мне древнюю эльфийскую балладу, сочиненную в стиле Малого Плюща.

— Что, такое же интересное? — поинтересовался Олен.

— Нет, такое же занудное и ритмичное. То вверх, то вниз, то вверх, то вниз…

Но тут тропа вывела к краю крутого обрыва, и девушка замолкла на полуслове. Стала видна лежащая внизу, меж двумя лесистыми отрогами долина. Блеснула, отражая лучи заходящего солнца, извилистая река, у берега которой стояли круглые, похожие на шатры дома.

— Вот наш поселок, — проговорил Рашну торжественно. — Готов заложить остатки своих волос, что до заката мы будем там.

После неудачной попытки бунта Чернокрылые стали вести себя куда более смирно. Прекратили ворчать и жаловаться, безропотно исполняли приказы Нивуча. Из обращенных на него взглядов исчезла ненависть, и даже Сераф Мокрый перестал злобно бурчать себе под нос.