— Чего вы удивляетесь? — сказал Антон. — Порталы надо защищать. Вдруг сюда прорвутся люди? Чтобы не пустить их дальше, эти штуки и придуманы…

Когда до портала осталось чуть меньше километра, башенки одновременно повернулись и стволы плазменных пушек уставились на ползущие по дороге транспортеры.

— Сейчас узнаем, есть ли у них система опознавания, — заметил Стефан, и голос его чуть заметно дрогнул.

Осудил бы его за это разве только полный идиот. Марта и сама почувствовала, что смерть глядит на нее из черных круглых «зрачков».

— Должна быть, — заметил Антон.

Но лишь когда первая в колонне машина погрузилась в голубое сияние портала, по транспортеру пронесся вздох облегчения.

Марта лениво проследила, как приближается линия перехода с одной планеты на другую, в самый последний момент прикрыла глаза, не испытав ровным счетом ничего.

За две недели, прошедших с момента выезда с Эброна, бойцы пятой боевой бригады пересекли достаточное количество порталов. Для начала они перенеслись на планету, целиком и полностью характеризующуюся названием — Трясина.

Три дня транспортеры ползли по протянувшейся между затянутых туманами болот ленте дороги, а из зарослей на них пучили глаза чудные, ни на что не похожие твари.

Однажды ночью к стоянке выползло напоминающее гигантскую улитку существо, достаточно крупное, чтобы проглотить форсера, и достаточно глупое, чтобы попытаться это сделать.

Пристреливший его часовой долго отмывался от гадостно воняющей и очень липкой слизи.

За Трясиной пришел черед Торридо, планеты такой жаркой, что даже Норли рядом с ней выглядела местом прохладным. Ее обитатели, низкорослые и темнокожие, приветствовали машины с солдатами радостными криками, а на стоянках бойцы благодаря «подкормке» со стороны местных просто обжирались.

— Эх, почему нас так всегда не кормят? — ворчал Пабло, сладострастно поглядывая на принесшую очередные вкусности девушку.

— Чтобы ты оставался стройным и не стал слишком хорошей мишенью, — ответила Анна, и улыбавшаяся до сего момента девушка скисла.

— Это просто наши повара готовить не умеют, — громко чавкая, заметил Пабло. — А ведь за порчу таких продуктов расстреливать нужно. Хотя нет, это слишком по-доброму. На шахты Демона их…

Портал с Торридо привел их на Нифелгейм.

Пустынный и жаркий, он отличался от предыдущей планеты так же, как плазменная пушка от ионного орудия. Тут царила повышенная гравитация, из-за которой моторы транспортеров загудели громче, а оружие и снаряжение стало много тяжелее.

Но усиленные акселераторами мышцы переносили нагрузку легко.

Всего хуже был ветер, главный хозяин на изъеденной эрозией планете. Тучи песка поднимались до желто-белых, постоянно закрытых дымкой небес, а легким приходилось работать на пределе, чтобы выкачать из воздуха достаточное количество кислорода.

— Теперь я понял, зачем нас заставили обтянуть кузов тентом! — прорычал Пабло, стоило им отъехать от портала на полсотни метров.

Марта лишь стряхнула со щеки брызнувший сквозь неприметную щель песок. Колонна еле ползла, то и дело останавливаясь. Во время редких вылазок из кузова Марта видела гуляющие по горизонту то здесь, то там черные хоботы смерчей.

Все, что происходило за дни пути, слилось для Марты в цветной, сумасшедший калейдоскоп. Казалось невозможным определить даже время пути, так часто день сменялся ночью, а утро, не успев начаться, переходило в вечер.

— Все, — с облегчением проговорил Стефан, когда проехавший через портал транспортер набрал ход. — Никакого больше песка! Это, как оказалось, и есть счастье!

— Неужели наше задание ждет нас именно здесь? — простонала Анна.

— Где Пророк прикажет, там и ждет, хоть у дьявола в заднице, — заметил Антон. — Но сколько нам ехать, точно сказать не могу.

— Люди захапали все лучшее себе, — ожесточенно сказал парень из другого звена. — Мы, форсеры, цвет эволюции, должны ютиться на тех планетах, которые люди считают для себя неподходящими. Пора исправить положение!

Марта промолчала, но кое-кто одобрительно заворчал.

— Да ладно, — заметил Пабло. — Эта планета выглядит вполне симпатично. Как она хоть называется?

Видимый через окошечки в тенте пейзаж представлял собой череду горных пиков, вонзающихся в темное, подсвеченное то ли восходящим, то ли заходящим светилом небо.

Проникающий через щели ветер после жары Нифелгейма и Торридо казался холодным, а воздух щекотал небо, показывая, что в нем очень много углекислого газа и другой отравы, годящейся для дыхания не больше, чем аммиак.