До поселка Мариджурши он добрался на попутках, а остаток пути одолел на своих двоих.

Самым живописным местом в заборе оказались ворота. Около них обнаружился восьмиместный джип, точно такой же, как тот, на котором Роберт не так давно совершил путешествие на Халикт.

Возле машины скучали двое солдат с автоматами, но без брони.

— Ха! — выпучил глаза один из них, маленький и остроносый, точно воробей. — Кто такой?

— Гость, — ответил Роберт. — Возвращаюсь с того света.

— А, ты из госпиталя, — второй, веснушчатый и круглолицый, оказался более догадливым.

— Точно. А где ваш старший?

— Спит, — «воробей» постучал по стеклу джипа. — Эй, господин сержант, проснитесь!

— Шо? — донесся из машины хриплый голос. — Щаз…

— С тоски мы тут дохнем, — пояснил рыжий. — Ни баб, ни выпивки, никаких развлечений. Даже моря рядом нет, а еще планета-курорт называется! Обещали пополнение, да оно все никак не прибудет.

— А что тут раньше было? — спросил Роберт.

— Промышленный комплекс, — ответил «воробей», зевая.

Из джипа донеслось сердитое ворчание, щелкнула дверца, и на свет божий явился высокий и толстый сержант.

— Так, хто? — спросил он, безуспешно пытаясь придать заспанной физиономии серьезное выражение.

— Рядовой Кузнецов для продолжения службы прибыл!

— Шо… — дорожное предписание оказалось в прицеле портативного сканера. — Первый батальон? Понятно… Короче, заходишь внутрь, обходишь этот корпус, за ним — общежитие, вот там ваши и расположились… Ну а штаб в здании администрации, не забудь отметиться там…

И сержант, сочтя свой долг выполненным, полез обратно в машину. Солдаты поглядели на него с нескрываемой завистью.

— Увидимся, — бросил им Роберт и, обойдя машину, вступил на территорию бывшего завода.

Тут было тихо и сонно, точно в доме престарелых, где после обеда наступил тихий час. Рядами стояли транспортеры, выкрашенные в темно-зеленый цвет, возились около одного из них техники.

Роберта они не удостоили даже взгляда.

К самому большому ангару примыкало множество строений поменьше. Чтобы обойти их все, пришлось сделать изрядный крюк и поплутать среди каких-то сараев.

Выбравшись к зданию штаба, около входа в который дремали часовые, Роберт облегченно вздохнул.

— О, какие люди! — сказал один из часовых, показавшийся смутно знакомым. — Что, залатали тебя?

— Да, сомий хвост, — ответил Роберт. — А вы как, драпали сюда от самого Эброна?

— Мы героически сражались! — ответил часовой, улыбаясь. — И ушли с того промышленного комплекса, только сожрав все запасы на складах! Форсерам не досталось ничего!

— Ну точно, герои, — хмыкнул Роберт, потянув дверь на себя.

Прошел по коридору, половицы проскрипели под ногами, отмечая каждый шаг. Заглянул в кабинет и обнаружил сидящего за столом майора. Судя по негромкому свисту, доносящемуся из приоткрытого рта, тот преспокойно спал с открытыми глазами.

Пришлось несколько раз кашлянуть.

— А? Что? — встрепенулся штабной офицер, обнаружив, что в комнате, кроме него, есть еще кто-то. — Опять ты?

— Так точно, — Роберт положил на стол дорожное предписание и полученное в госпитале медицинское заключение.

— Ага, — без особой радости сказал майор, сунув оба документа в считывающее устройство. — Давай, топай к своим… Считай, что я тебя отметил.

Не успел Роберт закрыть дверь, как от стола вновь донеслось ровное посвистывание.

Часовые у штаба нагло дрыхли, пользуясь тем, что лиц под шлемами не видно. Даже солнце двигалось по небу с видимой неохотой, над территорией заброшенного завода висело сонное оцепенение.

Некоторое оживление наблюдалось только в здании бывшего общежития, где поселили солдат.

Едва войдя внутрь, Роберт наткнулся на лейтенанта Тао.

— Хо! — сказал тот, и невозмутимое узкоглазое лицо пересекла улыбка. — Вернулся? Вот и отлично! Отправляйся на третий этаж. Ваше отделение в тридцать восьмой комнате… Как нога-то?

— Бегать могу, — ответил Роберт.

На лестнице и в коридорах оказалось довольно людно. Пока поднимался, несколько раз отвечал на приветствия знакомых, и не единожды отказался от предложения зайти в гости.

Из-за двери, висящая на которой табличка содержала цифры «три» и «восемь», доносился возбужденный гомон.