«Страж богатства уже при дверях», – вот что успела написать Кэтрин, уже теряя сознание.

За обедом Майлс рассказал Джеффри и Люси о найденном письме. Зачитал его вслух, опуская лишь те места, которые касались их с Кэтрин отношений. Прочитал он и последнюю строчку, признавшись при этом, что совершенно не понимает ее смысла.

– Как я понимаю, она предчувствовала опасность, но не знала, что или кто именно ей грозит, – заключил Майлс.

– А мне кажется, что она как раз знала это, – возразила Люси. – Вы не повторите для меня еще раз эту строчку?

– «Страж богатства уже при дверях»,– повторил Майлс, тряхнул головой и повернулся к Люси: – Может быть, у Кэтрин к этому времени уже все мысли в голове перепутались от лауданума? Ведь эта строчка никак не вяжется со всем остальным текстом письма.

– Все вяжется, – возразила Люси. – А ответ, я думаю, нужно искать в книге, куда Виктория выписывала имена. Сейчас я принесу ее.

Ожидая возвращения Люси с загадочной книгой, Майлс продолжал недоумевать вслух:

– Книга с именами. Что это за чертовщина такая, вы не знаете, Джеффри?

– Отчего же, – усмехнулся Джеффри. – Знаю. Виктория давно уже интересовалась значением имен и выписывала их в особую книгу. Так, например, имя, под которым меня крестили, – Джеффри Дерек, в переводе означает «Мирный пастырь, данный людям богом». В прошлом году она перевела мне и ваше имя – Майлс Трелен, что означает «Солдат вечерней звезды». А Грейсон, между прочим, это «Сын судьи». Ее собственное имя, Виктория Роксанна, переводится как «Победа на заре». Очень любопытно, не правда ли?

– Зная любопытство Виктории и ее страсть все раскладывать по полочкам, вполне понимаю это ее увлечение, – улыбнулся Майлс. – Здесь есть над чем подумать.

В это время в гостиную вернулась слегка запыхавшаяся Люси с толстой книгой в руках.

– Я точно помню, что уже слышала это выражение, – сказала она, быстро листая страницы. – Ага, вот! «Страж богатства» – это перевод имени Эдвард.

– Значит, Кэтрин действительно знала, от кого ей ждать напасти, – поразился Джеффри. – Она предчувствовала, что именно Эдвард должен явиться за ней в эту ночь!

– Она заранее почувствовала приближение Эдварда уже не впервые, – заметил Майлс. – В тот день, когда у нас было собрание акционеров, она узнала о приезде Эдварда прежде, чем тот вышел из кареты.

– Чем лучше я понимаю свою дочь Кэтрин, тем сильнее верю в то, что вскоре домой вернется и Виктория, – с надеждой в голосе сказал Джеффри. – Но просто сидеть и ждать сложа руки мы не должны. Надо продолжить поиски обеих моих дочерей, а заодно и моего братца Эдварда. Я очень рассчитываю на вашу помощь, Майлс.

В глазах Джеффри Майлс прочитал такую боль и такую надежду, что сердце его едва не разорвалось от боли.

– Разумеется, – кивнул он. – Поскольку местный поиск не дал никаких результатов, я возвращаюсь в Лондон, и немедленно. Оттуда я натравлю на Эдварда самых лучших ищеек. Ведь этот негодяй похитил у меня самых дорогих женщин – ту, что всегда была мне лучшим другом, и ту, которую я люблю больше самой жизни.

Майлс поднялся и добавил, пожимая руку герцога:

– Клянусь вам, сэр, что я заставлю Эдварда сполна заплатить по счету и не успокоюсь, пока не сдержу свое слово.

Джастин Прескотт чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Несмотря на то что со дня свадьбы прошел всего месяц, он не представлял жизни без своей прелестной жены. С мыслью о ней он вставал по утрам, с мыслью о ней он проводил все дни, с нетерпением ожидая приближения ночи. Пять лет Джастин мечтал о своем маленьком земном счастье, и вот наконец он его получил.

Плавное течение мыслей Джастина нарушила Эрин. Она присела на диван рядом с зятем и поставила к себе на колени корзинку с вязаньем.

– Посижу немного рядом с тобой, – сказала она. – Нитки буду разматывать. Надо чем-то отвлечь себя от грустных мыслей. А то как подумаю о том, что завтра вы с моей дочкой уезжаете в Англию, так грустно становится. А что, Джастин, вам никак нельзя задержаться еще?

– Меня не было дома пять недель. Мой ассистент, Саймон, хороший доктор, но тем не менее… К тому же Саймон может подумать, что я бросил его.

Из угла гостиной долетел взрыв густого смеха – там Шон О'Бэньон играл в шахматы со своей дочерью. Возле стола, внимательно наблюдая за игрой, стояли Колин и Пэдрик.