Шрифт:
Это было такси, а из такси выбиралась Хелен Родин.
Она бросила таксисту купюру, и тот мигом укатил. Хелен Родин уставилась на три неподвижных тела.
– Что тут, черт побери, творится? – спросила она.
– Уходим, – сказал Ричер.
Они быстрым шагом пошли на юг, затем, свернув за угол, на восток, потом опять на юг. И только тогда замедлили шаг.
– Что там произошло?
– Я сидел себе в баре, смотрел футбол, никому не мешал. Тут ко мне стала вязаться какая-то рыжая девка. Я на нее не клюнул, тогда она нашла повод отвесить мне оплеуху. Разом вскочили пять парней. Она заявила – ее братья. Мы вышли разбираться на улицу. Все было подстроено.
– Мне нужно выпить, – произнесла Хелен Родин.
– Нам нельзя возвращаться. Там, вероятно, вызвали копов. Попробуем выпить в моей гостинице, – предложил он.
Они молча шли по тихим безлюдным улицам.
– Как ужин? – поинтересовался Ричер.
– Отец все еще считает вас моим свидетелем.
– Вы ему рассказали?
– Нет, не имею права. Ваша информация, слава богу, конфиденциальна. Вы завтра уезжаете?
– Будьте уверены.
– Ну пристала к вам какая-то девица. Почему это обязательно преступный сговор?
– Эти парни ей никакие не братья, я посмотрел их водительские права. Фамилии у всех разные.
– Ого.
– Так что это чистейшей воды спектакль. И почему прицепились именно ко мне? Ведь должны были знать, что я им крепко навешаю.
– Их было пятеро. Пятерым и в голову не могло прийти, что им навесит один. Тем более в Индиане.
– Может, я был в баре единственным чужаком.
Хелен окинула улицу взглядом.
– Вы ведь в «Метрополь паласе» остановились?
Он кивнул:
– Не так уж нас там и много.
– Но я звонила, и мне сказали, что вы у них не числитесь.
– В гостиницах я всегда останавливаюсь под вымышленными именами.
– Зачем?
– Дурная привычка. Я же вам говорил, что у меня дурные привычки.
Они поднялись на крыльцо. В холле никого не было. Бар тоже был пуст, если не считать бармена.
– Пива, – заказала Хелен.
– Мне тоже, – сказал Ричер.
Они уселись за столик у зашторенного окна. Бармен принес две бутылки пива, стаканы и смесь орешков.
– Так под каким именем вас знают в «Метрополе»?
– Джимми Риз.
Удивленный взгляд девушки.
«Рада познакомиться, Джимми Риз».
– Девчонке был нужен именно я. Не любой случайный чужак, а именно Джек Ричер.
– Вот как?
– Она спросила, как меня звать. Я сказал – Джимми Риз. Она на миг растерялась. Ну, типа: «Ты не Джимми Риз, ты Джек Ричер, мне только что сказали». Замялась, но сразу нашлась. Ей было велено завести Джека Ричера, и уж она собиралась поработать над ним по полной программе.
– Так кто же они?
– Кому известно мое имя?
– Полицейскому управлению. Может, копы?
– Я не для того приехал, чтоб им дело разваливать. Такое дело не развалить.
– Кто еще заинтересован?
– Розмари Барр. К тому же она знает, зачем я здесь.
– Не смешите меня, – заметила Хелен. – Розмари Барр – серая мышка, робкая секретарша при адвокате. Она бы и пытаться не стала. Не забудьте, вас просил вызвать Джеймс Барр. Значит, его сестра хочет того же. В ее интересах иметь вас здесь – живого, здорового и сообразительного.
Ричер сделал большой глоток пива и одобрительно кивнул.
Хелен вытащила из сумочки ручку, что-то написала на бумажной салфетке и подвинула к нему по столешнице со словами:
– Номер моего сотового. Та троица наверняка попала в больницу. А девушке точно известно ваше вымышленное имя. Так что можете угодить в беду. Если угодите, выслушайте Миранду и звоните мне.
– Спасибо, – сказал Ричер, забрав салфетку.
– По-прежнему хотите завтра уехать?
– Возможно. А возможно, еще поторчу – раскину мозгами, зачем кто-то хотел меня избить, чтобы защитить и без того стопроцентно ясное дело.
Григор Линский позвонил из машины Зэку по сотовому.
– У них сорвалось, – сообщил он. – Мне очень жаль.
Зэк молчал, что было хуже самого жестокого нагоняя.
– На нас им нипочем не выйти, – продолжал Линский. – Раз нету вреда, ошибка не беда.
– А если солдат обозлился? – сказал Зэк. – Тут-то и жди беды. Он все-таки приятель Джеймса Барра. Может, стоит на него еще надавить. Но не попадайся ему на глаза.
Ричер посадил Хелен Родин в такси, поднялся к себе и растянулся на постели. Вопросы, вопросы, вопросы. И как всегда, ключ ко всему – найти самый главный вопрос. Вопрос первый: дело и впрямь такое ясное?