– Известно не мне, а Джеймсу Барру. Про меня.

Она выехала из гаража и повернула на юг. Час пик еще не кончился, машины шли плотным потоком.

– Дело, которое, с его точки зрения, было невозможно раскрыть. Я же сделал это буквально у него на глазах. Он считает меня гением сыска.

– Поэтому и захотел, чтобы вас вызвали?

Ричер кивнул:

– Вчера вечером я попробовал оправдать его мнение.

Они пересекли реку по длинной железной эстакаде.

– Теперь поверните на запад, – сказал Ричер.

Она сделала правый поворот и выехала на двухполосную сельскую дорогу.

– В этом деле есть кое-что, чего не заметил Эмерсон. Барр хотел, чтобы это понял другой человек.

– Почему Барр тогда не выложил факты?

– Потому что не мог. И потому что никто бы ему не поверил.

Они приближались к развязке «клеверный лист».

– Выезжаем на шоссе – и на север.

Автомобильчик одолел пандус и влился в поток машин, идущих на север. Впереди, справа по ходу, был центр города. Шоссе плавно поднялось на эстакаду.

– Готовьтесь свернуть на ответвление в обход библиотеки, – предупредил Ричер.

Сделав правый поворот, Хелен Родин вырулила на ответвление. Ричер глянул в заднее окно – ни одной машины. Впереди, метрах в ста восьмидесяти, ответвление начинало заворачивать, огибая здание библиотеки и башню черного стекла. Дорожная служба оставила на закруглении всего одну полосу, но чуть пошире обычной – на тот случай, если водитель слегка ошибется в расчетах.

– Теперь едем медленно-медленно, – сказал Ричер.

Машина замедлила ход. Впереди слева участок покрытия в форме полумесяца был заштрихован белыми полосками. Рядом справа тоже белел штриховкой длинный узкий треугольник.

– Остановимся, – сказал Ричер, – прямо тут, на правой обочине. Будто у нас лопнула шина.

Хелен нажала на тормоза, выкатила на заштрихованную нейтральную полосу и остановилась.

– Подайте на метр назад, – попросил Ричер.

Она подала. Ричер опустил стекло. Они прождали добрую минуту, пока мимо не проехала первая машина.

– Не густо, – заметил Ричер.

– Здесь всегда так, – сказала Хелен.

Эстакада шоссе покоилась на высоких опорах метрах в двенадцати над землей. Парапет был чуть ниже метра. За ним, впереди и справа, находился верхний этаж библиотеки, до него, казалось, можно было дотянуться рукой. Ричер указал большим пальцем и откинулся, чтобы Хелен смогла выглянуть в окно на его стороне. Сразу справа площадь лежала перед ними как на ладони и открывался отличный вид на узкий проход между концом декоративного бассейна и отгораживающей площадь стеной. За проходом был вход в офис ОТС.

– Джеймс Барр был снайпером, – заметил Ричер. – Он набивал на этом руку пять с лишним лет.

– Не понимаю.

– Тренированный снайпер стрелял бы отсюда, здесь выгодная позиция – цели движутся прямо на стрелка. Гуськом, одна за другой, по узкому проходу. Он выбирает точку прицеливания и больше ее не меняет. Сбоку стрелять много труднее.

– Но он ведь стрелял не отсюда.

– В этом все дело. Должен был, но не стал.

– Ну и?

– У него был мини-вэн. Ему следовало бы остановиться, где сейчас стоим мы. Перебраться на заднее сиденье, раздвинуть задние дверцы и вести огонь из машины. Хелен, в его мини-вэне тонированные стекла. Из редких проезжающих мимо машин ничего бы не было видно. Отстрелял бы свои шесть патронов, гильзы выбросило бы в салон, а он бы перебрался назад в кресло водителя и уехал восвояси. Через пять минут он был бы километров за десять отсюда.

– Здесь дальше от площади, пуля летит дольше.

– Примерно шестьдесят пять метров. Барр не промахнулся бы и с трехсот пятидесяти.

Хелен Родин ничего не сказала.

– К тому же он рассчитывал, что будет солнечно. Вы сами сказали, что обычно погода такая. В пять вечера солнце стояло б на западе, у него за спиной. Он бы не стрелял против света. Любой снайпер выбрал бы такую позицию.

– Но его не было. Почему?

– Давайте вернемся в ваш офис. Вам предстоит разработать подробный план действий.

Хелен Родин села за письменный стол. Ричер подошел к окну и посмотрел на площадь. Поискал взглядом мужчину в просторном костюме. Не увидел.

– Барр просто выбрал, откуда стрелять, только и всего, – заметила Хелен. – Не самый удачный выбор с точки зрения военной теории четырнадцатилетней давности. Как это уменьшает его вину?

– А так: если вместо удобного А человек выбирает ни к черту не годное Б, у него должны быть на то веские основания. Он загнал себя в здание вровень с улицей, в людном месте, откуда много труднее стрелять, да и наследить на этой стройке было проще простого, прямо подарок ветерану вроде Эмерсона.