– Вот тебе, подтверждение!
– усмехнулся он.
– Всё по-написанному!, я тебе говорю!

– Что ты там про пришельцев говорил?

– Это кличка новичка, - объяснил он.
– Его прозвали Пришелец № 6, потом в моём рассказе из больницы исчез этот Говлинович. Тут всё и стало меняться: Пришелец постепенно становился героем в глазах ребят седьмого этажа. Потом он им наврал про то, что он инопланетянин; что он не один пришёл в эту больницу; что на каждом этаже есть такой как он. Но на самом-то деле он один и никаких ему подобных... Так я делал рассказ: пацан якобы врёт напропалую, а вокруг всё происходит как бы само собой, и - что странно - всё совпадает с его трёпом.

– Помоему, это просто совпадение!
– неожиданно осенило Лизу.
– Ты увидел на стене это слово и начал опять приседать мне на уши.

– Я тебе говорю, не хочешь - не верь. Но скоро должно всё измениться. Ведь я не дописал рассказ, потому что матери видите ли приспичило сделать "чистку" в моей комнате, всё лишнее повыкидывать! Так и пропал мой Пришелец. И я постарался забыть о этом рассказе. Это было одно из самых удачных произведений всей моей писательской жизни, не то что эта сегодняшняя моя писанина.

– Ну наконец-то ты стал к себе самокритичен!
– похвалила его сестра. Ты мне уже начинаешь нравиться!

– Понимаешь, - пропускал он мимо ушей её похвалы, - я тогда был ещё ребёнком. Одиннадцать лет. Описал громадину - огромное здание детской больницы. Когда я лежал в этой больнице, мне оно, естественно, казалось громадным. Сама знаешь, детям всё кажется огромным.

– А сейчас не кажется?
– подтрунивала опять она.
– Ты ведь, как ты выразился, не повзрослел ни на грамм.

– А сейчас не кажется, - признался он.
– Ни наш Белый Дом на площади, ни какой-нибудь американский небоскрёб по телевизору. Сейчас мне ничего не кажется огромным, пусть хоть дом будет в миллиарды километров высотой, всё одно.

Сестра, хоть и с каждым этажом чувствовала как вывих становится менее ощутимым, всё равно не отпускала плечо брата. Потому поднимались они медленнее. И вместо пятого этажа проходили третий.

27

Когда Инга вышла из палаты и захлопнула за собой дверь, то девчонки толпой кинулись к двери (если шесть человек можно назвать толпой), как будто в палате неожиданно образовалась некая невидимая водяная волна. Так пронзительно завизжала Инга. Инга, когда натянула на себя ручку, даже и не заметила, что с обратной стороны двери в ручку вцепились чуть ли не все шесть рук. Как будто бы этот сверхъестественный коридор наводнил Ингу своей могучей силой уже с самого её появления.

– Что такое?
– непонимающе уставились те на дверь.

Но недолго они изучали эти "новые ворота" (изменившуюся дверь), вопрос Кати Сергеевой оторвал их от дверной ручки, всех.

– А кто шторы зашторил?

Все повернулись, словно ни одна из них не верила на слово, и... увидели чёрные шторы. И тут же взгляды шестерых девочек мгновенно переместились на Нашину Машу, оставшуюся сидеть на месте, словно визг Инги её не касался.

– А какие шторы были до этого?
– спросила сама у себя Зина Короленко, словно забыла о цвете штор и пыталась вспомнить.

– Она чё, шторы поменяла?!
– спросила у всех (шестерых) семилетняя Лиля Глотко.
– Как она успела?

– Да я не знаю, что произошло!
– блеяла вконец растерянная Нашина; теперь её голосок стал вомного раз закомплексованнее.
– До этого мне казалось, что шторы так и были зашторены всегда... Честно, я не виноватая!

– Не виноватая я!
– тихо передразнила её Зина Короленко, - он сам пришёл! Кто сам пришёл, Маша-Наша-Говняша?

– Не обзывайся на меня!
– вдруг сжала губы Нашина (такой злобы за ней ещё с самого рождения не замечалось).
– Я не виновата! Шторы сами... И не смотрите вы все так на меня! Я вам не новые ворота!

– Опа-на!
– усмехнулась от удивления Короленко.
– Что-то новое от Парашиной послышалось! Ты только не бей нас, Какаша!
– театрально заслонялась она руками.

– Надоели вы уже всем!!
– злобно вскрикнула Маша, рывком подскочив с кровати и быстрой-нервозной походкой двинувшись к двери.

– Кому, всем?
– прыснула Зина и все её поддержали в смехе, пока Маша тщетно дёргала за ручку.

– Я уверена, что скоро настанет такая минута и дверь откроется, отпустила Маша ручку и приняла выжидательную позицию.
– Я буду ждать, пока не дождусь!

28

В это время брат и сестра преодолели уже пять этажей, как Петя отвлёк Лизу от смотрения в ступени.

– Посмотри-ка на стену, сестрёнка, - попросил он её.

Та взглянула. И долго читала надписи:

ПРЕШЕЛИЦ - ВРУН, НЕ ВЕРЬТЕ ЕМУ! ОН ОДИН. АДИН НА КАЖДОМ ЭТАЖЕ. ТАКОЙ ЭТО ПАДОНОК. И ИЩЁ: У НЕВО ШИЗАФРИНИЯ: РАЗВОСЬМЕРЕНЕЕ ЛИЧНОСТИ. ОН ИЗ НАШЕЙ БОЛЬНИТСЫ СТРОЕТ ЛЕТУЧИЙ КАРАБЫЛЬ, НАДЕЯСЬ, ШТО ЧТО-ТО У НИВО ПОЛУЧЕЦА. ВОТ ТАКОЙ ОН ИДЕОТ!

– Кажется, взрослый кто-то писал, - заметила Лиза, - кто-то из санитаров, наверняка. Написано без ошибок.