– У меня была такая же информация, - сказал Алан.

– Информация оказалась неверной. Никаких фотографий Бьюкенена со мной не было обнаружено, А самого Бейли не успели допросить: спрятанная в сумке для пикника бомба была взорвана.

– Так нам было приказано, - настойчивым тоном произнес Алан.
– Локационный передатчик в стенке сумки должен был вывести группу на Бейли, когда Бьюкенен передаст деньги. Потом взрывное устройство С-4, также размещенное в стенках сумки, должно быть приведено в действие с помощью дистанционного управления. И проблема Бейли перестанет существовать.

– Вы упрощаете дело, чтобы оправдать неудачу. Был конкретный приказ: подождать на тот случай, если у Бейли назначена встреча с этой женщиной-фотографом, которая помогала ему. И С-4 было выбрано потому, что давало удобную возможность позаботиться о них обоих.

– На тот случай, если они встретятся, - подчеркнул Алан.
– А вдруг Бейли уже расплатился с ней и не собирался больше встречаться? Или вдруг Бейли взял бы деньги и бросил сумку?

– Значит, вы признаете, что ваши люди не выполнили приказ и вступили в дело преждевременно.

Алан промолчал.

– Так что же?
– спросил полковник.

– Дело в том, что никто не ослушался приказа. Бомба взорвалась самопроизвольно.

– Самопроизвольно?

– Собиравший бомбу эксперт думал, что установил дистанционный взрыватель на частоту, которая в данном районе не применялась. Собственно, привести в действие ее должны были две различные, редко используемые радиочастоты, одна приведет ее в боевую готовность, а другая взорвет. Но вы посмотрите, сколько всяких судов в Форт-Лодердейле. Сколько радиоаппаратов двусторонней связи. По-видимому, там вообще нет редко используемых частот.

– Черт возьми, - возмутился полковник.
– Ведь бомба могла взорваться в руках у Бьюкенена прежде, чем он передал бы сумку Бейли.

– Не понимаю, почему это должно вас беспокоить. Вы ведь только что говорили о возможной ликвидации Бьюкенена.

Полковник был, казалось, озадачен. Потом он вдруг понял, в чем дело.

– Ликвидировать не значит физически уничтожить. Что с вами такое? Не думаете же вы, в самом деле, что я прикажу убить одного из своих людей, офицера, служившего мне верой и правдой много лет?

– Его верность осталась недоказанной.
– Алан показал на один из многочисленных телеэкранов, где Бьюкенен в черно-белом изображении сидел на диване - глаза закрыты, лицо встревоженное, запотевший стакан с разбавленным виски прижат к собравшемуся в складки лбу.
– Я не убежден, что в разговоре со мной он сказал правду.

– Вы имеете в виду паспорт?

– Нет, я не о паспорте. Об открытке. Именно она меня беспокоит. Думаю, он что-то утаил. Думаю, он мне солгал.

– Зачем бы ему это делать?

– Точно не знаю. Вы сами признали, что он работал секретным агентом под множеством имен и прикрытий какое-то невероятно длительное время. В Мексике он был сильно травмирован физически. Очевидно, у него до сих пор болит голова. Может, он вот-вот начнет разваливаться на части. Где-то болтаются фотографии, на которых вы фигурируете вместе с ним, и мы не можем их найти. Наконец, есть женщина, которая видела Бейли с Бьюкененом и вас с Бьюкененом. Масса неувязок. Если Бьюкенен скомпрометирован, если он сломается, то нам, очевидно, никак не нужен еще один Хазенфус.

Алан имел в виду бывшего морского пехотинца Юджина Хазенфуса, сбитого в 1986 году над территорией марксистской Никарагуа, когда он перебрасывал оружие мятежникам-контрас", которых поддерживали Соединенные Штаты. Будучи допрошен никарагуанскими властями, Хазенфуса впутал в это дело ЦРУ и вызвал политический скандал, из которого стало ясно, что в Никарагуа ведется тайная воина, направляемая Белым домом. Так как Хазенфус был завербован через посредников, то ЦРУ смогло легко откреститься от какой бы то ни было связи с ним. Тем не менее, уже одно то, что к ЦРУ было привлечено внимание конгресса и средств массовой информации, оказалось чревато крупными неприятностями.

– Бьюкенен никогда не стал бы болтать, - ответил полковник.
– Никогда не нанес бы ущерба нашей безопасности.

– Вероятно, то же самое кто-то говорил и о Хазенфусе во время его вербовки.

– До этого дело никогда не дойдет, - стоял на своем полковник.
– Я принял решение. Перевожу Бьюкенена в резерв. Будем выводить его из игры потихонечку, чтобы он не испытал шока при "пересадке". А может, он согласится стать инструктором по боевой подготовке. Как бы то ни было, дни секретной работы для него закончились.