It is called the valley Nis.

And a Syriac tale there is

Thereabout which Time hath said

Shall not be interpreted.

Something about Satan's dart

Something about angel wings

Much about a broken heart

All about unhappy things:

But "the valley Nis" at best

Means "the valley of unrest."

_Once_ it smiled a silent dell

Where the people did not dwell,

Having gone unto the wars

And the sly mysterious stars,

With a visage full of meaning,

O'er the unguarded flowers were leaning:

Or the sun ray dripp'd all red

Thro' the tulips overhead,

Then grew paler as it fell

On the quiet Asphodel.

Now the _unhappy_ shall confess

Nothing there is motionless:

Helen, like thy human eye

There th' uneasy violets lie

There the reedy grass doth wave

Over the old forgotten grave

One by one from the tree top

There the eternal dews do drop

There the vague and dreamy trees

Do roll like seas in northern breeze

Around the stormy Hebrides

There the gorgeous clouds do fly,

Rustling everlastingly,

Through the terror-stricken sky,

Rolling like a waterfall

O'er th' horizon's fiery wall

There the moon doth shine by night

With a most unsteady light

There the sun doth reel by day

"Over the hills and far away."

(1831)

46. ДОЛИНА НИСА

Так далеко, так далеко,

Что конца не видит око,

Дол простерт живым ковром

На Востоке золотом.

То, что там ласкает око,

Все далеко, ах, далеко!

Этот дол - долина Ниса.

Миф о доле сохранился

Меж сирийцев (темен он:

Смысл веками охранен);

Миф - о дроте Сатаны,

Миф - о крыльях Серафимов,

О сердцах, тоской дробимых,

О скорбях, что суждены,

Ибо кратко - "Нис", а длинно

"Беспокойная долина".

Прежде мирный дол здесь был,

Где никто, никто не жил.

Люди на войну ушли;

Звезды с хитрыми очами,

Лики с мудрыми лучами,

Тайну трав здесь берегли;

Ими солнца луч, багрян,

Дмился, приласкав тюльпан,

Но потом лучи белели

В колыбели асфоделей.

Кто несчастен, знает ныне:

Нет покоя в той долине!

Елена! Как твои глаза,

Фиалки смотрят в небеса;

И над могилой тучных трав

Роняют стебли сок отрав;

За каплей капля, вдоль ствола

Сползает едкая смола;

Деревья мрачны и усталы,

Дрожат, как волны, встретя шквалы,

Как волны у седых Гебрид;

И облаков покров скользит

По небу, объятому страхом;

И ветры вопль ведут над прахом,

И рушат тучи, как каскады,

Над изгородью дымов ада;

Пугает ночью серп луны

Неверным светом с вышины,

И солнце днем дрожит в тоске

По всем холмам и вдалеке.

(1924)

Перевод В. Брюсова

47. A PAEAN

How shall the burial rite be read?

The solemn song be sung?

The requiem for the loveliest dead,

That ever died so young?

Her friends are gazing on her,

And on her gaudy bier,

And weep!
– oh! to dishonor

Her beauty with a tear!

They loved her for her wealth

And they hated her for her pride

But she grew in feeble health,

And they love _her_ - that she died.

They tell me (while they speak

Of her "costly broider'd pall")

That my voice is growing weak

That I should not sing at all

Or that my tone should be

Tun'd to such solemn song

So mournfully - so mournfully,

That the dead may feel no wrong.

But she is gone above,

With young Hope at her side,

And I am drunk with love

Of the dead, who is my bride.

Of the dead - dead - who lies

All motionless,