Где вихри буйствуют в порыве,

Что бури есть над глубиной

Не столь чудовищно немой!

Но что же! Воздух задрожал!

Встает волна, - поднялся вал!

Как будто, канув в глубину,

Те башни двинули волну,

Как будто крыши на лету

Создали в небе пустоту!

Теперь на водах - отблеск алый,

Часы - бессильны и усталы,

Когда ж под грозный гул во тьму,

Во глубь, во глубь, весь город канет,

С бесчестных тронов ад восстанет,

С приветствием ему!

(1924)

Перевод В. Брюсова

19а. ОДНОЙ В РАЮ

В твоем все было взоре,

О чем грустят мечты:

Была ты - остров в море,

Алтарь во храме - ты,

Цветы в лесном просторе,

И все - мои цветы!

Но сон был слишком нежен

И длиться он не мог,

Конец был неизбежен!

Зов будущего строг:

"Вперед!" - но дух, мятежен,

Над сном, что был так нежен,

Ждет - медлит - изнемог.

Увы!
– вся жизнь - в тумане,

Не будет больше нег.

"Навек, - навек, - навек!"

(Так волны в океане

Поют, свершая бег).

Орел, убит, не встанет,

Дуб срублен, дровосек!

Все дни мои - как сказки,

И снами ночь живет:

Твои мне блещут глазки,

Твой легкий шаг поет,

В какой эфирной пляске

У итальянских вод.

Ты в даль морей пространных

Плывешь, меня забыв,

Для радостей обманных,

Для грез, чей облик лжив,

От наших стран туманных,

От серебристых ив.

(1924)

Перевод В. Брюсова

21а. КОЛИСЕЙ

Лик Рима древнего! Ковчег богатый

Высоких созерцаний. Временам

Завещанных веками слав и силы!

Вот совершилось!
– После стольких дней

Скитаний тяжких и палящей жажды

(Жажды ключей познанья, что в тебе!)

Склоняюсь я, унижен, изменен,

Среди твоих теней, вбирая в душу

Твое величье, славу и печаль.

Безмерность! Древность! Память о былом!

Молчанье! Безутешность! Ночь глухая!

Вас ныне чувствую, - вас, в вашей силе!

Нет, в Гефсимании царь Иудейский

Столь правым чарам не учил вовек!

У мирных звезд халдей обвороженный

Столь властных чар не вырывал вовек!

Где пал герой, здесь падает колонна!

Где золотой орел блистал в триумфе,

Здесь шабаш ночью правит нетопырь!

Где римских дам позолоченный волос

Качался с ветром, здесь - полынь, волчцы!

Где золотой вздымался трон монарха,

Скользит, как призрак, в мраморный свой дом,

Озарена лучом луны двурогой,

Безмолвно, быстро ящерица скал.

Но нет! те стены, - арки те в плюще,

Те плиты, - грустно-черные колонны,

Пустые глыбы, - рухнувшие фризы,

Карнизов ряд, - развалины, - руины,

Те камни, - ах, седые!
– это ль все,

Все, чт_о_ от славы, все, чт_о_ от колосса

Оставили Часы - Судьбе и мне?

"Не все, - вещает Эхо, - нет, не все!

Пророческий и мощный стон исходит

Всегда от нас, от наших глыб, и мудрым

Тот внятен стон, как гимн Мемнона к Солнцу:

Мы властны над сердцами сильных, властны

Самодержавно над душой великих.

Мы не бессильны, - мы, седые камни,

Не вся иссякла власть, не все величье,

Не вся волшебность нашей гордой славы,

Не вся чудесность, бывшая вкруг нас,

Не вся таинственность, что в нас была,

Не все воспоминанья, что висят

Над нами, к нам приникнув, как одежда,

Нас облекая в плащ, что выше Славы!"

(1924)

Перевод В. Брюсова

26а. НЕПОКОЙНЫЙ ЗАМОК

В той долине изумрудной,

Где лишь ангелы скользят,

Замок дивный, замок чудный

Вырос - много лет назад!

Дух Царицы Мысли веял

В царстве том.

Серафим вовек не реял

Над прекраснейшим дворцом!

Там на башне, - пурпур, злато,

Гордо вились знамена.

(Это было - все - когда-то,

Ах, в былые времена!)