— Морган ничего не сказал, — сухо сказала Лори.

— Но Ник был уверен, а Морган нет, — мягко возразила Бет и ласково взглянула на возившуюся с куклой Мэгги.

Лори опустила глаза на свое платье, тщательно отобранное ею с час назад. Она переоделась — сразу после того, как Морган ушел с Ником — в чистое платье, которое лежало в сундуке. Лори расчесала волосы до блеска и вышла из фургона, когда Джонатан и Энди позвали ее, объяснив, что ей необходимо кое-что узнать.

Теперь она чувствовала себя смущенно и нелепо. Прошлой ночью она сказала Моргану, что любит его, и он не ответил. А утром он был особенно отчужден и поспешил покинуть постель, которую они делили, и поскорее уйти. И ничего не сказал ей о Нике. Это было хуже всего: не сообщить ей столь важную для них троих новость!

— Они идут, — заметила Бет.

Лори подняла голову и затаила дыхание. Оба парня побрились утром, и теперь, когда они стояли рядом, сходство между ними казалось невероятным. Даже ей пришлось приглядеться, чтобы отличить их друг от друг. У Ника подлиннее волосы, и кобура висит слева. Улыбка Моргана скрытна, лицо чуть более обветренно. До сих пор их разделяла антипатия, но теперь она исчезла.

Вначале Лори подошла к Нику. Он улыбнулся ей обычной озорной улыбкой, и в его синих глазах снова появился веселый блеск.

— Ты знаешь?

Она кивнула.

— Чертовская штука, верно? — спросил он. Лори снова кивнула, он наклонился и крепко прижал ее к себе.

— Ты всегда будешь моей Пуговкой, ты знаешь.

Она вздрогнула, услышав свое детское прозвище.

— А ты всегда будешь моим большим братом.

— Заметано, — сказал он, потом взор его перешел на двойника и снова вернулся к сестре. Улыбка Ника исчезла при виде ее несчастных глаз. — Ах да, — продолжал Ник, — даже не знаю, кто к кому должен проявлять братские чувства. — Он посмотрел на Моргана:

— Ты всегда такой несговорчивый?

Морган недоверчиво взглянул на него.

— Ну так скажи ей, Бога ради, что любишь ее! — раздраженно подсказал Ник. — Я не слишком способен угрожать дробовиком, особенно брату-близнецу.

Лори почувствовала, как лицо ее вспыхнуло, но выдержала прямой взгляд Моргана. Его глаза вопрошали, и она ответила единственным способом, который знала, — своим сердцем. Лори отдавала ему свое сердце, и это было написано на ее лице.

Он вдруг улыбнулся, и для Лори это было равносильно тому, как если бы разверзлись грозовые облака и показалось сияющее солнце. Он поклонился и произнес:

— Пожалуй, я сделаю, как мне сказано, мисс Лори. — Он поднял глаза на Ника:

— Но наедине. — Он взял Лори за руку и подвел ее вначале к Флер Брэден. Джонатан и Дэниэл немедленно приблизились к ней, словно для защиты, но Морган просто протянул свободную руку и взял руку Флер:

— Спасибо, что помогли моей матери. Спасибо за заботу о Нике и еще за то, что вы были достаточно мужественны, чтобы вернуть его мне. Я знаю, сделать это было… очень тяжело после стольких лет.

Ее глаза заблестели слезами. Джонатан кашлянул и заговорил чуть хриплым голосом:

— Семья Ника — наша семья. Теперь ты тоже принадлежишь нам.

— Спасибо вам, — просто ответил Морган. Он повернулся к Лори и улыбнулся так, что у нее едва не разбилось сердце. Теперь она знала, что пойдет за ним куда угодно. Лори больше не сомневалась, что у него есть сердце, а упрямцы с такими сердцами любят раз и навсегда.

— Я люблю тебя, — произнес Морган так, будто слова — драгоценные камни и с каждым из них нужно обращаться как можно осторожнее. Чтобы выговорить их, ему понадобился целый день, потому что он хотел сказать их наедине. Но они наконец отправились после ужина на прогулку вдоль берега реки. Луна была чуть больше, сияла чуть ярче и отражалась в быстро бегущей воде реки. Он вдруг остановился и пальцами коснулся ее лица. А потом произнес эти долгожданные слова. — Прости меня за сегодняшнее утро, — сказал он. — Покинуть тебя было дьявольски трудно, но… мне нужно было вначале узнать насчет Ника. Я все время думал, что ты… не будь он твоим братом… — Морган запнулся, как школьник, не знающий урока. — Господи, я даже не знаю, о чем подумал тогда. Кажется, я вообще разучился думать с тех пор, как встретил тебя.

Лори грустно рассмеялась:

— Но ты не показал этого. Я никогда не встречала более предусмотрительных людей.

— Самозащита, — лукаво улыбнулся он.

— А почему ты не рассказал мне о своих подозрениях насчет Ника?

— Но ты сбежала, а потом… все пошло кувырком.

— А что же прошлой ночью?

— Я не был уверен. И подумал, что лучше первому об этом узнать Нику.

Она поднялась на цыпочки и медленно и страстно поцеловала его, крепко прижимаясь губами к его жестким губам. Он обнял ее крепко, будто боясь, что она исчезнет.

Ее руки обняли его за шею, нежно играя густыми волосами. Он все еще пах мылом после утренней бани и еще каким-то соблазнительным мужским лосьоном, очевидно изобретенным цирюльником. Поцелуй затягивался, становясь все более жадным и требовательным, его язык проник меж ее губ, и она ответила его чувственному любопытству. В Лори вновь шевельнулась мучительная жажда, но он отстранился от нее и сказал:

— Я могу предложить тебе так мало, Лори.

— Это неважно.

— А для меня важно, — возразил он и всмотрелся в ее глаза. — Я рейнджер, Лори. Мне платят мало. Для холостяка денег хватает, и я кое-что сэкономил, но на двоих этого не хватит. Меня нет дома почти целый год. Такая жизнь адски трудна для жен. — Его голос дрогнул, и Лори поняла, что он уже думал об этом прежде. — Проклятье, рейнджеры не имеют права жениться. Любовь и покой лишают нас жесткой хватки, из-за этого нас убивают. Это лишь плодит вдов. Я не хочу для тебя такой участи.