– Ты не виноват. Ты же не знал, что может случиться нечто подобное, – сказал Уилл. – И в каком-то смысле ты даже помог нам. По крайней мере, можно с точностью установить время похищения. Во сколько ты ушел из дома?

– Примерно в половине двенадцатого, – сказал Майк.

– Итак, в распоряжении похитителя было два часа, чтобы выкрасть Сьюзан. Похоже, он знал, что ты совершаешь ночные вылазки из дома именно в это время. Возможно, кто-то из твоих друзей мог подсказать ему. Мне нужен список твоих приятелей. Или есть еще вариант: похититель пристально следил за домом. Ты вышел вчера случайно? Или это всегда бывает по средам?

– В течение пары месяцев я выходил, как правило, по вторникам и средам. Был перерыв, когда мы с тобой заключили сделку.

– Понятно.

По лицу Майка Уилл догадался, какое значение тот придавал их уговору. Уиллу стало совестно, что он бросил мальчишку, но жестокой оказалась и расплата. Впрочем, сейчас было не время для извинений и объяснений.

– Какую сделку? – спросила Молли, переводя взгляд с Майка на Уилла. И, обращаясь к Уиллу, добавила: – Ты знал о его ночных вылазках?

– Я однажды поймал его на этом, и мы условились, что, если я научу его играть в баскетбол, он больше не будет уходить из дома по ночам, – коротко объяснил Уилл. – Но вскоре я уехал.

– Да, – произнес Майк с явной горечью в голосе. Уилл отставил в сторону угрызения совести и попытался сконцентрироваться на более важном предмете.

– Ты не рассказывал полиции о том, что выходил ночью из дома? Кто-нибудь фиксировал твои показания?

Майк покачал головой.

– Я сказал, что был в постели.

Уилл нахмурился. Майк выглядел испуганным.

– Я не хотел, чтобы Молли знала, – сказал Майк. Он вдруг стал похож вовсе не на подростка, а на маленького мальчика. У него опять задрожал подбородок, стоило ему взглянуть на Молли. – Я знаю, что со мной так много хлопот и я доставляю так много неприятностей, и вот теперь из-за меня похитили С-сьюзан. – Глаза его наполнились слезами. Он закрыл лицо руками и всхлипнул.

– Майк! – Молли поднялась и подошла к нему. Склонившись над ним, она обняла брата за плечи, – ты не виноват. Ты ведь не знал, что это случится. Никто из нас не знал.

Посмотрев на две склоненные, почти одинаковые темные головки, Уилл почувствовал, как еще одна невидимая нить протянулась от них и обвила его сердце. Он любил их. Всех.

Может, ему в конце концов придется поверить в то, что существуют вечные привязанности.

– Майку нужно будет отвечать за ложные показания? – тихо спросила Эшли.

Молли и Майк оба подняли головы, чтобы услышать ответ.

– Я улажу этот вопрос, – сказал Уилл.

Он поднялся, нашел в шкафу стакан и налил себе молока. Когда он оглянулся и посмотрел на Майка, тот уже взял себя в руки. Молли по-прежнему стояла рядом с братом, положив руку ему на плечо.

Под безжалостным светом, лившимся с потолка, ее кожа казалась очень бледной, почти прозрачной. Глаза были огромными, черными и усталыми. Она едва держалась на ногах.

– Спать, – твердо произнес Уилл. – Всем спать.

Часом позже Молли уже была в постели. С ней легла и Эшли, отказавшись спать в комнате, которую она делила со Сьюзан. Эшли свернулась калачиком, и вскоре по ее ровному дыханию Молли догадалась, что сестра уснула.

Молли казалось, что сама она уже не уснет никогда.

Она перевернулась на спину и принялась шептать молитвы, которые не переставала возносить Господу с тех пор, как окончательно убедилась в том, что Сьюзан исчезла. Слова молитвы лились из нее потоком: «Пожалуйста, Господи, верни ее. Пожалуйста, Господи, не дай ее обидеть или испугать. Пожалуйста, Господи, ей ведь всего одиннадцать».

Лунный свет пробивался в щелку между шторами. Молли встала с постели, подошла к окну и раздвинула шторы, чтобы выглянуть на улицу. Над головой висела огромная желтая луна. Если бы не случившееся, ночь показалась бы Молли светлой и прекрасной.

Ночь жила своей жизнью. Ветер колыхал верхушки деревьев. Заросли боярышника и платанов, где она в последний раз занималась любовью с Уиллом, простирались на юг почти до самого горизонта. Их пикообразные верхушки выделялись на фоне темного неба. С восточной стороны за домом тянулся забор, за которым начинались поля. К западу черной искрящейся змейкой вилась дорога.

Где-то была Сьюзан. Близко ли она, или ее увезли далеко-далеко?

Ночи уже стали очень холодными. Молли приложила руку к оконной раме: она была словно лед.