Шрифт:
– Майк мне немного рассказал о ней.
– Правда? – Молли поджала губы. – Никогда не думала, что Майк такой болтун. Я знаю, что он рассказывал тебе – о том, как она умерла. Я слышала. А что еще? Что она страдала маниакальной депрессией? Что иногда она бывала лучшей в мире мамой, а порой просто забывала про нас? Что она не разбиралась в мужчинах и часто влюблялась в кого попало и бросала нас ради своих возлюбленных?
– Он рассказывал мне о том, как ты заботилась о семье и о матери – с тех пор как тебе исполнилось восемнадцать. Как ты продолжала заботиться о них даже после смерти матери и растила их как своих детей.
– Неужели? – Что-то в его интонациях отозвалось мурашками, пробежавшими у нее по спине.
Уилл повернулся, оказавшись лицом к ней. Он убрал ей волосы с лица.
– Знаешь, что я думаю? – произнес он.
– Что? – спросила Молли, повернувшись на спину, так чтобы видеть его. Он был так близко. Его рука, гладившая ее волосы, легла ей на щеку. Она была крепкой, теплой, и Молли ощущала ее, словно часть своего тела.
– Я думаю, что ты необыкновенная женщина. Таких больше не бывает.
– Правда?
– Да. Правда.
– Я тебя тоже считаю необыкновенным. – Она слегка повернула голову и прижалась губами к его ладони. Уилл замер от ее прикосновения.
– Я действительно скучала по тебе, – прошептала она.
– Я тоже скучал, – сказал он.
Потом он наклонился и поцеловал ее так страстно, что Молли забылась.
46
– Молли, я… – начал Уилл, оторвавшись от нее. Отчаянный крик оборвал его на полуслове. Это был жуткий крик, эхом пронесшийся по дому. Он пронзил Молли, словно холодное лезвие ножа.
– Сэм! – задыхаясь, выпалила она, вскакивая с дивана.
Интуиция подсказывала ей, что кричит именно Сэм. Уилл тоже вскочил на ноги и бросился за ней по ступенькам. Когда они оказались на верхней площадке лестницы, из дверей комнаты девочек показался Итон с пистолетом в руке, обмотанный простыней под голой грудью. Не успела Молли вбежать в комнату мальчиков, как там уже зажегся свет. Майк стоял на коленях возле кровати Сэма, обнимая маленького брата. Сэм, вечно разыгрывавший из себя супермена, презиравший любые проявления сентиментальности, заливался слезами, прижавшись к Майку.
– У него был ночной кошмар, – сказал Майк, когда Молли бросилась на колени возле кровати. Крепко обняв Сэма, она разом забыла о стоявших за ее спиной Уилле, Итоне и подоспевшей Эшли.
– Сьюзан в темноте, – всхлипывая, произнес Сэм, уткнувшись в плечо Молли. – Она в темноте, и ей страшно. Я видел ее во сне. Она в какой-то… дыре или пещере. Она хочет домой.
– О Боже. – Молли закрыла глаза и крепче прижала к себе Сэма, отчаянно пытаясь сдержать подступившие рыдания. Ради Сэма, ради Майка, Эшли и Сьюзан она должна была оставаться сильной. – Это был просто плохой сон, Сэм. И все. Просто плохой сон.
– Но я видел ее, она плакала. О Молли, они найдут ее? Она хочет домой.
– Ш-ш-ш, – сказала Молли, поглаживая его по голове. – Ш-ш-ш.
Прошло много времени, прежде чем все они успокоились. Сэма уложили спать вместе с сестрами, а Майк, притащив матрац, устроился на полу возле их кровати.
47
– Сьюзан.
Елейный голос заставил Сьюзан содрогнуться от ужаса. Здесь, в этой яме, рядом с ней находился мужчина, который искал ее, освещая яму фонариком. Она увидела пляшущий по стенам желтый луч.
– Сьюзан.
Она глубже забилась в расщелину, которую обнаружила в стене. Инстинкт заставил ее укрыться там, стоило ей заслышать приближающиеся шаги. Отверстие было узким и длинным – возможно, дюймов десять в ширину на входе и постепенно сужалось по мере углубления в стену. Будучи достаточно хрупкой, ей удалось протиснуться почти до упора.
Может, мужчина и не найдет ее.
– Ты не голодна? Я принес тебе кое-что поесть. Пиццу, Сьюзан.
Она уловила запах. Пряный аромат ударил в нос. Живот скрутило от боли. Сьюзан напряглась, опасаясь, что малейший шорох выдаст ее присутствие.
Она действительно была голодна. В последний раз она ела очень давно. Ее последним блюдом была яичница. Сьюзан вспомнила, как сидела в тот вечер за столом вместе с Молли, Сэмом, Эшли и Майком, и чуть не завыла от горя, но успела взять себя в руки. Ей нельзя было издавать ни звука. Она знала, что мужчина, который ищет ее, – плохой. Она знала, что он причинит ей боль. Она не могла сказать, что ее заставляло так думать, она просто знала, и все.
Она хотела домой. Ей хотелось есть и пить. Было холодно, грязно и страшно.