Ее руки опять лежали на его тяжелой куртке.

— Можно мне подумать, Ноа?

Сердце его упало.

— Долго?

— Пока я не буду уверена, что Адди не вернется назад. Если я скажу ей сейчас, что хочу выйти за тебя замуж, это может послужить для нее предлогом вернуться к Розе. Понимаешь, она не очень уверена в себе. Там у нее, как это ни странно, она чувствовала себя уверенно. Она делала свое дело и была на равных с другими. Никто не тыкал в нее пальцем. Здесь же все не так.

— Сколько времени тебе потребуется?

— Не знаю. Я должна найти дом. Потом надо подучить ее саму заботиться о себе. Она ничего не умеет. Ни готовить, ни стирать, ни вести себя в обществе. Ей никогда не надо было этому учиться. Кто же ее теперь научит, если не я?

— Если ты купишь дом, как же будем мы? Или ты хочешь, чтобы мы тоже жили там?

— Не знаю. Я не заглядываю так далеко вперед. А как ты считаешь, где нам надо жить?

— Я тоже не заглядывал так далеко. Но жить в одном доме втроем, наверное, не получится.

— Конечно, нет. Но зачем спешить? Ведь мы даже еще не нашли священника.

Он об этом и не подумал.

— Что ты говоришь?! Значит, ты выйдешь за меня замуж, но после того, как мы найдем священника и Адди поселится в своем доме?

Она открыла рот, чтобы сказать «да», но подумала о газете.

— А как же быть с «Кроникл»?

— Ты можешь продолжать руководить ею, не так ли?

— Вряд ли, если у нас будет дом и семья.

— Так ты хочешь иметь дом и семью? — спросил он.

— Конечно! Когда вступаешь в брак, это естественно.

— И ты действительно желаешь этого? Дом и семью? — Это было нечто новое, о чем нужно подумать. Требовалось время, чтобы представить себя матерью. Здесь она была так же неопытна, как Адди в ведении домашнего хозяйства. И кто сможет научить ее?

— Ноа, совсем недавно мы оба были против того, чтобы влюбиться друг в друга, а сейчас мы обсуждаем подробности… Как нам… О, Ноа, у меня нет ответов на все вопросы. Давай не так быстро.

Он отступил на шаг, обескураженный.

— Хорошо, давай повременим немного. Хочешь иметь медальон, или брошь, или что-нибудь в этом роде?

Она удивилась.

— Медальон, брошь? Зачем?

— Скрепить помолвку. В городе достаточно золота, чтобы сделать из него все, что ты захочешь.

Он действительно не очень отличался от своего брата.

Эта его поспешность…

— Ты хочешь придать этому официальный характер? Ты уверен?

— Если ты тоже этого хочешь.

— Ну, хорошо… медальон или брошь.

— Так что же точно?

— Выбирай сам. Но, Ноа… — Она положила руку на рукав его куртки. — Мне придется некоторое время скрывать наше решение, иначе Адди может подумать, что она — причина задержки.

Он снова огорчился. Ведь он представлял себе, что помолвка — это важный повод для большого празднества. Черт побери! Если бы от него зависело, он был бы счастлив поместить объявление в ее газете о том, что Ноа Кемпбелл и Сара Меррит объявляют о помолвке и что бракосочетание состоится, как только в городе окажется священник.

Тем не менее он должен был признать ее правоту:

— Да, это, возможно, хорошая идея. Мне тоже нужно время, чтобы поставить в известность моих родных. Арден будет очень огорчен.

— Странно, как это все началось, не правда ли? Ты с моей сестрой, и я с твоим братом. А мы не могли выносить друг друга…

— Да, иногда случаются довольно неожиданные вещи, не так ли?

Ветер донес до них лошадиное ржание. Они стояли под прикрытием дома, рядом, не касаясь друг друга.

— Я буду скучать по тебе в пансионе, — проговорил Ноа.

— Я тоже, — ответила она.

В ее голубых глазах были тоска и ожидание, находившие отклик в его сердце. Но он ждал, сдерживаясь, боясь сказать самому себе, что теперь у него есть почти законное право поцеловать ее.

— Я уже давно хотела тебе признаться кое в чем, — прошептала она.

— Ну, говори…

— Я думаю, что у тебя самые красивые волосы, которые я когда-либо видела.

— О-о-о, Сара! — Они обнялись и крепко поцеловали друг друга в губы. Страстное нетерпение накатило на них, как ураган. Она прижималась к нему, язык ее нашел его язык, ее желание сливалось с его. Оторвав губы, он взял ее лицо в свои руки и покрывал его поцелуями и легкими укусами.