– О чем это ты?
– спросил Ангел и засмеялся.
– Диминг, какая галиматья?

– Но ведь Рокхард...

– Не было никакого Рокхарда. Ты слыхал о Рокхарде, прежде чем тот толстячок навестил тебя тогда вечером?

– Нет, но это не значит... О господи, именно, что значит... Ну ладно, но что с этим его генеральным провалом, с его делами, это же было во всех Программах новостей, я сам слышал...

– И сколько раз ты это слышал?

– Пока был на Иоланте! Своими глазами... Ага. Ага, понимаю, это был сеанс специально для меня...

– Нельзя было допустить, чтобы ты что-нибудь заподозрил, - любезно пояснил Ангел.
– Вот ты и не заподозрил.

– Ваши искусные пилоты меня едва не подстрелили. Я же мог погибнуть.

– Ясное дело.

– Если честно, промолчи я тогда, пока торчал, законсервированный в опоре того корабля, так и сидел бы в ней по сю пору?

– Справедливо.

– А если бы схалтурил на Ибо, заполучил бы порцию из разрушителя?

– Когда с этим освоишься, не будешь так возмущаться. Конечно же, тебе грозила опасность. Все было так спланировано, что ты мог совершить правильный выбор или неверный, а между ними было еще достаточно свободы. Ты выбрал правильно, и потому сейчас здесь. Ты можешь нам пригодиться. Тот, кто в чрезвычайной ситуации делает неправильный выбор, нам не нужен.

– Говорят, вы вдобавок бессмертны, - сказал вдруг Диминг.

– Чепуха, - отмахнулся Ангел.
– Это всего лишь слух, вызванный, вероятно, тем, что еще никто из нас не умер. Но когда-нибудь это, несомненно, случится.

– Ага, - сказал Диминг, и стал думать о другом, и вдруг подлинный смысл услышанного оглушил его как удар обухом: но ведь Ангелы толкутся по Космосу две тысячи лет!

– Две тысячи триста, - поправил Ангел.

– И этому вы принесли в жертву способность производить потомство... сказал Диминг.
– Скажи-ка, дядя, а стоило ли?
– съехидничал тут же, не удержался.

– Несмотря на всю мою доброту, - усмехнулся Ангел, - у меня создается впечатление, что два-три зуба у тебя явно лишние, и если я помогу тебе от них избавиться, ты впредь не станешь делать подобных замечаний в присутствии кого-нибудь, кто может воспринять это хуже, чем я.

– Беру свои слова обратно, - сказал Диминг, низко кланяясь; когда выпрямился, лицо его было сморщено, как у ребенка, собирающегося разреветься, но пока держащегося молодцом.
– Мне надо немного посмеяться, не видишь, что ли? Иначе я... я...

– Ладно, парень. Не принимай это так близко к сердцу... Такое кого хочешь придавит, если свалится на голову без предупреждения. Думаешь, я об этом забыл?

Они помолчали.

– Сколько у меня времени на размышление?
– спросил наконец Диминг.

– Сколько угодно. Ты прошел испытание, понимаешь? Приглашение постоянное. Может быть отменено, только если обманешь мое доверие.

– Не могу представить себя основателем движения, проповедующего ненависть человека к человеку. После всего случившегося - не представляю. И ничего никому не скажу. Да и кто, в конце концов, станет слушать?

– Ангел, - мягко сказал золотистый великан.
– Независимо от того, кому станешь говорить. Ну так... Что собираешься делать?

– Хочу вернуться на Землю.

Ангел махнул рукой в сторону шлюпки.

– Милости прошу.

Диминг бросил на него взгляд и прикусил губу.

– Не хочешь знать, зачем?

Ангел молча усмехнулся.

– Я просто обязан!
– взорвался Диминг, будто ему кто-то возражал.
– Я имею в виду, что все эти годы жил только вполсилы. Даже когда продумал себе это второе "я", чтобы покривляться, выключал свое первое "я" на время функционирования второго. Мне хотелось бы вернуться к себе такому, каков я есть, и научиться быть таким, каков я на самом деле.
– Он наклонился вперед и постучал пальцем в широкую грудь Ангела.
– Это... чертовски велико. Позволь я сделать из себя что-нибудь подобное - я был бы больше, чем на самом деле. Наверное, в этом все и дело. Не нужно быть Ангелом, чтобы быть большим. Не нужно, наконец, быть кем-то еще, кроме как человеком, чтобы жить в соответствии с вашим учением.
– Он замолчал.

– А почем ты знаешь, каков ты на самом деле?

– Чувствовал. Правда, всего минуты три, когда стоял на ступенях Астро-Центра на Ибо. Разговаривал с...

– Можешь завернуть на Ибо по дороге.

– Она на меня и смотреть не захочет, разве что меня арестовывать станут, - отозвался Диминг.
– Она же видела, как я стрелял а Ангела.

– Ну так мы устроим, чтобы этот самый Ангел тебя и арестовал - и таким образом восстановим ее доверие к нам.

До Земли Диминг так никогда и не долетел. Его арестовали на Ибо, и Ангел, который это сделал, на глазах девушки по имени Тенди демонстративно обнял его за плечи своей мощной рукой. Она увидела Ангела, удаляющегося со своим пленником, и побежала за ними.

– Что ты с ним собрался делать?

– А что бы сделала ты?

Они долго глядели друг на друга.

– Можешь ли честно заверить, что есть что-то, чему ты мог бы у нее научиться, и что хочешь этого?

– О да, - сказал Диминг.

– Научить его... чему?!
– воскликнула девушка, захваченная врасплох.
– Научить его... как?

– Достаточно того, что ты останешься собой, - сказал Диминг, и тогда Ангел отпустил его.

– Загляни ко мне, - сказал он Димингу, - через три дня после того, как все это закончится.