— Нет, Софи, — твердо произнес он. — Я не могу сделать этого с вами.

— Валериан, — тихо произнесла девушка, — но ведь вы же все равно не сможете устоять. — И она протянула руки, предлагая себя ему — ему и лунному свету, заливавшему все вокруг.

Это было уже слишком.

— Вы правы! — воскликнул Вэл. — Хотя меня и ожидает за это проклятие.

Он протянул ей руки и поднял Софи с песка, чтобы тут же впиться поцелуем в ее приоткрытые в ожидании губы.

Это был именно такой поцелуй, о котором он все время мечтал, глядя на Софи. Вэл проникал языком в ее рот, слегка покусывал ее припухшие губы, и у него кружилась голова, особенно когда он сознавал, что Софи отвечает на его поцелуй с не меньшей страстью. Он застонал и снова попытался напомнить себе, что только жалкий негодяй способен так поступить с ней. Но было слишком поздно — ничто уже не могло заставить его остановиться. Тем более, что Софи сама не отпускала его. Девушка прижималась к нему все крепче, губы ее были влажными и горячими.

И наконец Вэл не выдержал. Он обнял Софи и нащупал застежку ее платья. О, теперь он был отлично знаком со всеми тонкостями женских застежек и прекрасно знал, как расстегнуть это платье. Руки его дрожали, но все же ему не потребовалось много времени, чтобы платье Софи упало на землю, открывая ее тело ночному воздуху — и голодному взгляду Вэла.

Под платьем оказалась тонкая нижняя рубашка вроде той, что была на Софи тогда, в гостинице. Сегодня Вэл не мог различить напрягшиеся бугорки ее розовых сосков, зато он прекрасно видел под прозрачной тканью очертания ее груди. Вэл наклонился, и губы его завладели соском Софи, играя с ним сквозь тонкую материю.

Софи снова вскрикнула, впиваясь пальцами в его плечи, а Вэл не мог больше думать ни о чем. Он повалил Софи на землю, и она увлекла его за собой. Под ними был плащ Софи, превращавший песок в настоящее ложе любви. Рука Вэла скользнула между бедер Софи, и он сразу почувствовал, что девушка готова его принять.

Вэл никогда в жизни не спал с девственницей. Он напомнил себе, что должен быть особенно нежен и осторожен, в то время как напрягшееся тело призывало его торопиться. Он снова целовал ее лицо, ее губы, ее шею, грудь, снимая потихоньку рубашку и наслаждаясь свежим запахом ее кожи.

Внезапно Софи тихо вскрикнула. От возбуждения? Или от внезапного страха? Вэл попытался отстраниться, но она не позволила ему, крепко прижимаясь бедрами к его бедрам.

— Ну покажи же мне, Вэл! Покажи мне, как это бывает, — прошептала она, беря его руку и прижимая к самой интимной части своего тела. — Ты говорил, что сразу поймешь, когда я буду готова принять тебя. Разве ты не видишь, что я готова? Покажи же мне. Научи меня…

Вэл не мог больше сдерживаться. Проще было остановить собственное сердце. Она была такой горячей, страстной, она так хотела его, и он не мог лишить их обоих этого жгучего наслаждения.

Дрожащими пальцами Вэл расстегнул бриджи, затем лег между ног Софи, прижимаясь к низу ее живота и стараясь держать собственный вес на руках. Он чувствовал грудью ее грудь, соски, влажные от его поцелуев, напрягшиеся от желания и от прохлады ласкающего их ночного воздуха. Страсть захлестнула Вэла с головой, и все-таки он предпринял еще одну попытку отказаться от нее.

— Я не хочу сделать тебе больно, — тихо сказал он.

— Но ведь больно будет только первый раз, — приободрила его Софи. — Я могу это выдержать, если ты можешь.

Вэл невольно рассмеялся ее наивности, начиная осторожно проникать в ее влажное, горячее лоно. Дойдя до преграды, он остановился, пытаясь понять, может ли сделать что-нибудь, чтобы облегчить ее боль. Ему так не хотелось, чтобы из ее потемневших от страсти глаз исчезло это чуть смущенное выражение желания!

Просунув руку между своим телом и телом Софи, он коснулся того места, где они соединялись в одно. Софи удивленно вскрикнула, а он начал ласкать самое чувствительное место ее тела. Вскоре Вэл почувствовал, что Софи дрожит и извивается под его рукой. Дыхание ее становилось все более частым, она словно втягивала Вэла в себя. Наконец по всему телу Софи пробежала сладкая дрожь, и в этот момент Вэл вошел в нее резким рывком. Ни один из них даже не заметил, как перестала существовать тонкая и призрачная преграда между девственностью Софи и новой жизнью, полной чувственных удовольствий.

Софи по-прежнему дрожала, тяжело дыша в ухо Вэла.

— О, Валериан! — прошептала она, и голос ее был полон благоговейного ужаса. — Это было так прекрасно. Еще прекраснее, чем ты говорил.

Он только кивнул в ответ, пытаясь сдержаться и не начать двигаться в бешеном ритме внутри ее тела. Ему казалось, что он вот-вот взорвется. Но нужно было дать Софи время привыкнуть к нему, а не бросаться на нее, подобно дикому зверю.

— Мы ведь еще не закончили, правда? — спросила Софи, обвив ногами его бедра. — Ведь будет еще и продолжение?