Оторвались от жизни!

Генерал укатил.

Кристина, дождавшись, пока черная «Волга» отца исчезнет за поворотом, преспокойно отправилась на стоянку такси. Кабанов не знал, что Нестеров снабжает его дочь карманными деньгами. Бизнесмен делал это не в целях альтруизма и не пытался купить расположение Кристины, он рассуждал как любой коммерсант, вкладывающий деньги в предприятие: если не вложу я, то деньги вложит кто-нибудь другой. Кто вложил деньги, тот и получил прибыль.

Станислава Нестерова, лишь только ее муж уехал, засобиралась. Отойдя от дома несколько кварталов, она позвонила из телефона-автомата, сверяясь с номером на картонке.

– Я слушаю, – раздался в трубке мягкий, вкрадчивый голос. "Я" звучало так, словно изначально предназначалось исключительно Станиславе.

Секундное замешательство женщины, и Серебров выдохнул:

– Это вы? Ну конечно же, я чувствую, звоните вы.

– Я помню, как вы предостерегали меня, – зашептала Станислава, – трубку «мобильника» я выключила, звоню из телефона-автомата.

– Я мечтаю с вами увидеться, – вставил Серебров.

– Гм…

– Вы не против? Я не слишком назойлив?

– Приезжайте, – и Станислава назвала перекресток, – я хочу вас видеть, – голос манекенщицы звучал очень сексуально и не вызывал сомнений в том, что если Сергей Владимирович проявит хоть минимум настойчивости, то близость сегодня ему обеспечена.

– Буду, обязательно буду.

Станислава успела лишь выкурить одну сигарету и осмотреть содержимое всего лишь одной витрины магазина, как из машины уже выбирался Серебров с пышной розой в руке.

– Это вам, – мягко произнес он.

Передавая цветок, он коснулся пальцев женщины, и та ощутила горячую волну, словно электрический разряд прошел по ее телу. Ослепительно-белый цветок на длинном стебле, казалось, был только что срезан с куста, ни один листик не помят, ни один лепесток не подсох. И хоть женщина знала, что выращенные на гидропонике цветы почти не пахнут, поднесла розу к лицу и вдохнула несуществующий аромат.

– Спасибо, – проговорила она, не зная, куда пристроить цветок. Стоять с ним в руках как дура посреди улицы она не хотела.

– Неподалеку есть хорошее кафе, – чуть сузив глаза, сообщил Серебров. – Маленькие столики на двоих, хорошая посуда, неяркий свет и живая музыка, окон в нем нет.

– Маленькие столики?

– Маленькие, как подносы.

– Когда сидишь за ними, то касаешься друг друга коленями?

– Вы спешите?

– Да, я спешила с вами встретиться. Боже мой, две машины – это так неудобно, – вздохнула женщина, – нам придется ехать порознь.

– Мы подъедем на моей, потом заберем вашу.

Цветок перекочевал на заднее сиденье автомобиля Сереброва, Станислава села рядом с ним. Проехали всего два квартала. Все произошло так быстро, что женщина даже не успела увидеть вывеску кафе, настолько оказался обходительным Серебров.

Он распахнул двери темного зеркального стекла, и манекенщица очутилась в небольшом темном холле, посреди которого виднелся освещенный красноватым светом то ли люк, то ли нора, что на поверку оказалось крутой винтовой лестницей с гулкими металлическими ступенями.

– Я боюсь, – Станислава видела перед собой резко уходящие вниз ступени, – оступишься и сломаешь шею.

Серебров придержал женщину за локоть, как в танце прижал ее к себе.

– Главное – ступать в унисон.

– Мы спускаемся в ад? – Станислава прислушалась к странной, доносящейся из-под земли музыке – флейты и ударные.

– Кто знает, где рай, где ад? Почему вы решили, что преисподняя находится под землей?

Станиславе казалось, что она почти не продвигается вперед, а лишь вращается, ввинчиваясь в узкий канал лестницы. Она боялась выпустить из руки толстый канат, укрепленный в стене вместо перил.

Они миновали узкую арку и оказались в зале кафе. Стены, выкрашенные глубоко черной краской, несколько колонн, мигающие световые трубы, стойка бара посередине зала и маленькие столики по периметру, отделенные друг от друга невысокими деревянными ширмочками.

Метрдотель, знавший Сереброва в лицо, тут же предложил ему столик, но сделал это так, что женщина могла и не понять, часто ли Серебров наведывается в кафе. Метрдотель усадил гостей и подумал про себя: «Еще не случалось, чтобы он пришел сюда с одной и той же женщиной дважды».