Ни Калли, ни Талису не было дела до того, какое впечатление они производят на окружающих. Они уже много дней пытались быть хорошими, пытались быть такими, какими, по их мнению, следовало быть людям «взрослым» и «разумным». Особенно Талис пытался не думать о Калли. Он знал, что в Хедли Холле все начнут над ним потешаться, если она и здесь будет при нем так же неотлучно. Эти люди — не Мег и Уилл, которые души не чаяли в детях и позволяли им все. Эти люди считали, что жить следует точно так, как живут они, а дети должны только учиться.

Никто не знал, долго ли Калли и Талис стояли в молчании на лестнице, протянув навстречу друг другу руки и через кончики пальцев даря друг другу жизнь и силу. Если бы окружающим не надо было идти вверх или вниз по лестнице, они простояли бы так всю ночь.

Первым очнулся Джон.

— Ну-ка, парень, дай-ка мы пройдем, — сказал он, слегка подтолкнув Талиса, что вернуло того к реальности.

Все резко пришли в себя, и каждый встряхнулся, как собака, когда она вылезает из воды. Никому не хотелось вспоминать, свидетелем чего он только что был.

— Пойдем, Калласандра, — сказала Эдит, подталкивая сестер и Калли по лестнице впереди себя. Больше всего на свете она не хотела испытать на себе ярость отца.

Калли отвернулась и больше не смотрела на Талиса. Он тоже двинулся по лестнице. Ее сердце колотилось, ноги подгибались. Так сильно ей хотелось потрогать его, касаться его еще и еще, быть с ним, говорить с ним; ей надо было только иметь возможность смотреть на него. Но она заставила себя идти вперед.

Сзади нее Дороти шепотом спросила Джоанну:

— Как ты думаешь, это и называется любовь, да?

— Да нет… — задумчиво ответила Джоанна. — Не думаю, чтобы эти двое любили друг друга.

Дороти, которая была в глубине души страшно романтична, взглянула на сестру в ужасе. Чаще всего она думала о любви и больше всего на свете хотела влюбиться.

— Не любят?! Почему?

— Мне кажется, что между ними что-то другое, а не любовь. Не знаю, от Бога это или от дьявола. Но уверена, что это что-то неестественное.

Разочарованная, Дороти хмуро пошла дальше.

Тихо-тихо, чтобы не разбудить двух девушек, с которыми она вместе спала, Калли выбралась из постели, перекинула платье через локоть и прокралась в гардеробную. Заперлась там, где были расположены уборные с каменными сиденьями, и стала одеваться, стараясь производить как можно меньше шума. Потом на цыпочках выскользнула из комнаты и по деревянной лестнице осторожно направилась к той двери, которая через кухню вела к заднему выходу из дома.

Ей пришлось очень долго лежать в кровати и ждать, пока все уснут. Она ждала, зная, что сегодня ночью она должна увидеться с Талисом.

Выйдя из дома, она остановилась, оглядываясь. От одного из деревьев отделилась темная тень. Калли не колебалась — она знала, что это Талис. Подобрав свои пышные тяжелые юбки, она бросилась к нему. Она думала лишь об одном: сейчас она бросится в его объятия.

Но Талис не раскрыл ей объятий. Вместо этого, когда она приблизилась, он схватил ее за руку и побежал. Как всегда, Калли с трудом поспевала за ним. Он обогнул все здание, стоящие рядом сараи и домики, пробежал между деревьями по садовым тропинкам. Она не знала, куда он ее ведет, и ей было все равно. На самом деле больше всего ей хотелось сейчас, чтобы они вместе с ним бежали на край света, а оттуда спрыгнули бы в вечность. Только бы не разлучаться больше. Ей было все равно, что будет дальше.

Он привел ее в темное место, о котором она прежде ничего не слышала: разрушенный, почти целиком сгоревший замок, от которого сохранились лишь две башенки, да и от них лишь черные стены, а больше почти ничего. Судя по всему, камни активно использовались жителями окрестностей для строительства собственных домов.

Талис, крепко держа Калли за руку, взбежал вместе с ней по древним, обваливающимся, скользким ступеням. Один раз она поскользнулась и едва не упала вниз — он поймал ее и прижал к стене, привалившись к ней всем телом.

«Он какой-то другой сегодня, — подумала она. — Он таким еще никогда не был». — В последний раз, когда они были вместе, они целовались, а потом он стал засовывать руки к ней под юбку. Сейчас, когда он прижал ее к стене, один долгий-долгий момент его дыхание было у нее на лице, и его черные глаза искали ее взгляд; она слышала, как в его груди, которая прижималась к ее, билось сердце.

Калли показалось, что ее тело размягчается, и она прильнула к нему, ища его губы своими. Но вместо этого он с коротким смешком схватил ее за руку и опять потянул за собой по лестнице наверх. Наконец они оказались перед старинной уцелевшей дубовой дверью, на которой висел заржавевший замок.