Первым прокатил лесхозовский ГАЗ-66, пустой. Николай влепил ему ноль. Потом ЗИЛ-130 с ремкон-торы. В кабине сидит Федя-прораб. Он хоть и пузатый был, но считать его за груз слишком жирно. Второй ноль на бумажке появился. Повезли рулон рубероиду на УАЗе. Николай подумал-подумал и поставил ноль, потому что три тонны грузоподъемность УАЗа, а рубероид можно и на себе утащить или на тележке. В крайнем случае в мотоциклетную коляску положи и кати.

Проехал самосвал с песком, потом еще один, с пилеными дровами. У Николая даже на душе повеселело, и он влепил два жирных креста, радуясь.

А потом повалили машины, и все порожнем: заготконторы "газон", "Сельхозтехники" два КамАЗа друг за дружкой проплыли туда, а следом обратно, словно издевались. С хлебоприемного пункта ЗИЛ поволок в просторном кузове разъединый мешок зерна ли, а скорее, отходов. Охотосоюзовская колымага мордатого Костю-председателя повезла, конечно, похмеляться. Этот Костя разожрался на лосятине да кабанятине - в кабину уже не влезал, впору самого отстреливать. "Электросетей" машина моток провода и ящик с изоляторами повезла, как не надорвалась, бедная. На велосипед, на руль этот провод, а ящик на багажку - и все дела.

Николай расстроился, ожесточился. Ставил он ноль за нолем, курил и вдруг почуял пристальный пронзительный взгляд. Оглянулся - точно. Сосед Фомич на лестнице притаился и глядел круглыми испуганными глазами.

Николай досадливо крякнул:

– Чего тебе?

Фомич настороженно огляделся и спросил шепотом:

– Ты от кого? От наших али...
– качнул он головой в сторону.

– От Турции, - сказал в сердцах Николай.

Фомич его шутки не принял. Так же испуганно, с оглядкой он прошептал:

– За это дело у нас тут двоих поймали, после войны.

– Шпионов, что ли?

Фомич молча кивнул головой.

– Чего ж они тут узнавали?
– спросил Николай.
– Сколь твоя коза катяхов сыпанула?

– Это не нам знать, - развел руками Фомич. Он так на лестнице и стоял: ни вверх, ни вниз. А неловко было.

– Слазь, - сказал ему Николай.
– Пошли покурим.

Чего зря дальше считать, дело ясное. А соседу нужно было объяснить, чтобы сдуру не подумал лишнего. К тому же и посоветоваться. Фомич в свое время техникум кончил, работал мастером.

Уселись во дворе, возле кухни, на солнышке. Тепло было и хорошо, куры татакали.

– Ты про Антарктиду знаешь?
– для начала спросил Николай.

– Конечно, - ответил Фомич.
– Южный полюс.

– Так вот там, при жгучих морозах, до шестидесяти, я сам слыхал, люди ищут полезные ископаемые. Да Антарктида хрен с ней, там лишь ищут. А в Норильске, на Крайнем Севере, у меня сват работает. Сват Алексей.

– Это какой?
– спросил Фомич.

– Валентины брат, двоюродный. Под землей там сидит, при вечной мерзлоте металл добывает. Большие деньги, но не каждый рискнет. А на болотах, думаешь, лучше, в Тюмени? Служил там, видал, как нефть достается. Даже в море забрались с этими вышками. Мода такая пошла по всем морям. Лезут, роют, вверх дном все переворачивают. Ставлю вопрос: для чего?

– Как для чего?
– ответил Фомич.
– Техника, Не хватает.

– Значит, не хватает?
– спросил Николай.
– А вот у меня тут другое, вынул он свой листок и помахал у Фомича перед носом.
– Мы рвемся, уродуемся в вечной мерзлоте, выковыриваем оттуда, землю губим... По телевизору вчера глядел? Вот так. До Антарктиды добрались, в океаны залезли. На Луну! Помнишь, тоже показывали. Она там пробурила, я видел, такая вот штуковина откидывается, - примерно показал рукой Николай.
– Пробурила и назад, на землю. Значит, к другим планетам подбираемся, чтоб там разжиться. А зачем?
– снова поставил он вопрос.
– Зачем столько металла, нефти? Костю Манякина катать? Так ему для здоровья бы рысью. Полезней.

– Это ты загибаешь, - отмахнулся Фомич.- У охотсоюза две машинешки.

– Провел эксперимент,- твердо сказал Николай.- Ты - свидетель живой. Вот. Все на ладошке. Порожними машины гоняем. Гляди, - разложил он листок и объяснил про крестики и нолики.

Фомич серьезно изучил, прикинул и спросил:

– Может, случайность. Может, у них какой...

– Парад, что ли?
– хмыкнул Николай.

– Не парад, а к техосмотру готовятся...

– Не, это - тухта. К техосмотру в гараже готовятся. Да я и вчера считал. Не записывал, а считал. Та же петрушка.

– Это ты другой день наблюдаешь?

– Да. Вчера я вроде случайно. Я ж не думал. В голову не приходило. А видишь как? И это, возможно, в областном и всесоюзном масштабе. А, может, и в мировом,- снизил он голос.
– Понял?

Посидели. Потолковали. Фомич все правильно понял. И Николай пошел его проводить, со своего двора.

Они за калитку вышли, а напротив, через улицу, разворачивался ЗИЛ. Развернулся и встал. Из своего двора вышел Павел Коротков, он что-то нес в руках, завернутое.