Шрифт:
— Вперед! — крикнул я Сколу.
— Одумайся, — взмолился кто-то возле плеча, — ты убьешь всех нас.
Я повернулся лицом к хирдманнам. Шесть десятков преданных глаз глядели на меня. Больше сотни рук держали оружие. Никто не взглянул в сторону берега. Мы умрем в битве с настоящими воинами, а не трусливыми крысами где-нибудь на берегу, от грязной руки нищего бонда!
— Время считать мертвых, дети Одина! — крикнул я. — Время тупить мечи!
Весла взмыли в воздух. Тонкий солнечный луч — награда Одина за смелость — коснулся кормы и подтолкнул «Акулу» к врагам. Их было много, но берсерки не ведают страха. Оружие пело в моих руках, прорастало в плоть и становилось острыми звериными клыками и когтями. Заполняя тело, сила распинала меня над жертвенным костром Одина. Бледнолицая, призрачная валькирия Скегуль плясала над драккаром Олава и тонким копьем указывала на моего врага.
, — Эрленд! — донеслось откуда-то сзади.
Краем глаза я увидел кричащего, его распахнутый красный рот и сумасшедшие глаза. А потом заметил и самого Эрленда. Светлый шар — его голова — покачивался совсем недалеко от берега.
— Это трус, — шепнул я валькирии. Лукаво улыбнувшись, Скегуль подтолкнула копьем брошенный вдогонку Эрленду румпель [113] . Тяжелая рукоять опустилась на светлый шар. Голова труса дернулась и раскололась.
— Такова его смерть, — засмеялась Скегуль, и я засмеялся вместе с ней.
113
Иногда во время боя оружия не хватало и в ход шло все, что попадалось под руку. В данном случае румпель. Согласно сагам, Эрленд-ярл, сын ярла Хакона, погиб именно от удара румпелем в голову.
— Эрленд мертв! — закричал кто-то, и с корабля Олава ответили восторженным воплем.
Босые, прозрачные ноги Скегуль пробежали по настилу вражеского драккара, а ее руки легли на плечи высокого светловолосого человека.
— Узнаешь? — спросила она. Да, я узнавал. Это тот самый Али, который сражался на Датском Валу:
— Не Али, — улыбнулась Скегуль, отпустила плечи конунга, поднялась в воздух и завертелась над кораблями. — Это Олав, сын Трюггви-конунга!
«Акула» ткнулась бортом в корабль Олава.
— Вперед! — перепрыгивая на вражеский драккар, выкрикнул я.
Олав метнул топор и что-то завопил, но я не остановился. Глаза конунга округлились. Он попятился. Победно завывая, я бросился за врагом. Мелкие, ничтожные че-ловечишки вставали на моем пути. Мои когти и зубы рвали их в клочья, но они появлялись вновь и вновь…
— Вперед, дети Одина! Вперед! — пел воздух, а парус над кораблем хлопал, как крылья подбитой птицы.
Лицо Олава приближалось. Мне оставался лишь один последний прыжок, но в этот миг из глаз Скегуль вытекла слезинка. Серебристая капля проплыла над головами и упала мне на грудь. Слезы валькирий подобны небесному пламени. Огненный прут прошел через мое сердце. Скегуль распустила золотые волосы. Они скрыли корабли, плывущих к берегу людей и сражающихся хирдман-нов. Последним исчезло лицо Олава, а волосы валькирии превратились в радужный мост…
Как когда-то в давнем видении, я стоял на Бельверсте. Мой земной путь был окончен… Вдали за сиянием небесного моста меня ждали дружинники Одина. Скоро я увижу Белоголового Орма, Льета и забывшего распри Бьерна из Гардарики. Ничто на земле больше не имело смысла, даже уцелевший враг…
Я шагнул. Трубный звук рога запел приветственную песнь, а меч в моей руке засветился изнутри, как камень на сказочном перстне карлика Андвари [114] .
— Я здесь, — сказал я зовущему рогу. — Иду… Звук человеческого голоса разбудил Бельверст. Он дрогнул. Все смазалось и завертелось в страшном, засасывающем водовороте. Меня сорвало, закружило… Мимо пролетело ехидное лицо Ульфа, чей-то раскрытый в хохоте рот, плачущий ребенок. Мальчик… Скорчившись в комок, он кричал, а черные, похожие на ворон твари с длинными клювами и гладкими телами жадно рвали его мягкий живот. Одна из «черных» заслышала мои шаги и подняла голову.
114
Карлик Андвари — один из персонажей скандинавской мифологии. Андвари владел кольцом, которое обладало волшебным свойством приумножать богатство своего хозяина.
— Он идет! — хрипло крикнула она.
— Но он идет не к нам, — оторвавшись от пиршества и раздвоенным, змеиным, языком облизывая клюв, возразила другая. Бочком, едва приподнимая уродливое, покрытое черной кожей тело, она скакнула ко мне и протяжно зашипела:
— Не пущу! Ты обещан нам! Не пущу!
— Возвращайся назад, — присоединилась к ней первая.
Они не хотели пускать меня в Вальхаллу! Они заступали мне путь так же, как раньше, в давнем видении, это делали вороны. Но вороны ли то были? Не спутал ли я вещих птиц Одина с этими жуткими созданиями? Но на пути к Вальхалле меня никто не смел останавливать!
— Пошли прочь! — крикнул я и выставил вперед сверкающий клинок. «Черная» противно захихикала. Ее cмех нарастал, сотрясал Бельверст и тонкими жалами проникал в уши. Что-то в моей голове лопнуло, а по шее потекла кровь. Свет меча стал гаснуть. Расплавившееся , от пронзительного смеха нечисти лезвие сморщилось и огненными каплями брызнуло на руку.
— Убирайся! — каркнула вторая тварь.
— Нет — сказал я и шагнул вперед. «Черные» распахнули огромные кожистые крылья и зашипели. Неожиданно их стало невероятно много. Жуткая вонь ударила в ноздри, острые клювы защелкали возле моего лица, когти вонзились в шею, но я не остановился.
— Вон отсюда!
Однако силы были неравны. Враги заполонили небо, и от черноты их крыльев померкло сияние Бельверста.
— Великий Один! — воззвал я к помощи того, кому был предназначен с рождения, но ничего не изменилось. Даже одноглазый бог был бессилен против этих неведомых чудовищ. Я упал на колени. Тяжелая тварь ударила меня в спину, и, кружась как опавший осенний лист, я полетел в темное царство Хель. И тогда Один ответил.
— Ты заслужил место в Вальхалле, — загрохотал у меня в ушах его голос, — поэтому не достанешься царице мертвых. Я дарую тебе два дня жизни. Найди ту, которая воздвигла преграду, и возвращайся.