— В последний раз? .

— Моя смерть ходит так близко, что даже Карк дотянулся до нее.

— Карк? Разве он колдун?

— Нет, но во сне он удаляется за пределы нашего мира и зрит то, что доступно лишь колдунам и духам. Прошлой ночью он видел замерзшие проливы. Голубой лед закрыл все выходы в море и сдавил борта моих кораблей в снежных тисках. Этот сон предвещал смерть, Тора. Мою смерть…

— Нет!

Хакон покачал головой:

— Не бойся. Я пришел не пугать, а прощаться. После сотен битв и сотен побед я хочу забрать в священную Вальхаллу только память о твоей любви и красоте!

— Ты всегда-красиво лгал, ярл….

Я прижала ладонь к губам. Так вот кто пожаловал в усадьбу! Сам Хакон-ярл. Тот самый, который чудом избежал моей стрелы на Марсее, тот, что пригрел возле себя моего берсерка, тот, что правил Норвегией как собственной державой, но так и не стал конунгом… Неужели этот грязный, черный раб, которого я впустила в дом, — Хакон-ярл? Нет, тут что-то не так…

— Я уже давно жду твоего появления, — продолжала Тора. — Я знала, что страх приведет тебя в Римуль.

— Страх? Брось, Тора. Ты прекрасно знаешь, что я не боюсь этих вонючих бондов. Им придает сил моя мимолетная слабость, но такое случалось и раньше. Помнишь сыновей Гуннхильд? Сколько раз Серая Шкура выгонял меня из Норвегии, а что теперь? Он лежит в кургане, а я…

— А ты опять бежишь! — расхохоталась Тора, но вдруг вскрикнула и замолчала.

Я осторожно выглянула за край камня. Хакон стоял спиной ко мне и сдавливал обеими руками плечи урман-ки. Ладони красавицы лежали на его шее, голова запрокинулась… Одежда ярла посверкивала украшениями, яркая вышивка на телогрее отливала золотом. Значит, тот, черный, всего лишь его раб. Вызвал Тору и ушел, чтоб не мешать ярлу любезничать с зазнобой…

— Твой смех сводит меня с ума! — оторвавшись от губ Торы, сказал Хакон. — Я иду в Мер. Там ждет Эрленд с кораблями. Он поможет мне бежать. Пройдет совсем немного времени, и мы вернемся с большим войском. Бонды дорого заплатят за своеволие и непокорность!

«Во дает! — мысленно восхитилась я. — Миг назад стонал о своей скорой смерти, а теперь уже кричит о будущих победах. Неужели Тора так слепа, что не замечает лжи? Или она просто не хочет ее замечать?»

Лунный свет обелил лицо урманки, ее припухшие после поцелуя губы и виноватые глаза.

— Так ты ничего не знаешь? — жалобно спросила она.

— Чего не знаю?

— Эрленда больше нет. И Хаки Волка тоже. Их разбил Олав сын Трюггви. Говорят, он налетел так внезапно, что Эрленд не успел подготовиться к бою…

Ярл отпрянул от красавицы. Никогда еще мне не доводилось видеть такой боли и растерянности на человеческом лице.

— Так вот о чем говорил черный человек из снов Карка! — ни к кому не обращаясь, прошептал ярл. — «Уилли умер», твердил он. Мой сын Эрленд умер… Но о Хаки черный вестник не сказал ни слова! Еще есть надежда Тора всхлипнула, но ярл уже оправился от потрясения и обрел прежнюю уверенность.

— Все равно я сумею уйти и вернуться победителем! — сквозь зубы выдавил он. — Хаки поможет мне! Он отведет меня в Свею, к своим друзьям!

— Воины Эрленда сказали, что он умер, — прошептала урманка. — Они видели, как мертвый берсерк упал за борт.

— Они ошиблись. Хаки хитер, как старый лис. Он просто притворился мертвым… Он настоящий воин Одина, и он не умер!

Словно утешая подругу, ладони ярла оглаживали её плечи. Покоряясь ласке, Тора по-кошачьи выгибалась и прижималась к ярлу все ближе. Ее губы дрожали.

Я не смогу спрятать тебя, — прошептала она. — Все знают, что ты придешь ко мне. Будут искать… Рука ярла переместилась на ее склоненную голову.

— Ты всегда была очень умной женщиной, Тора. Если ты прогонишь меня, я умру. Мне нужно переждать всего несколько дней…

Из кустов вынырнул раб, подошел к Хакону и заглянул ему в глаза:

— Нужно спешить, ярл. Скоро рассвет.

— Решай, Тора. Моя жизнь в твоих руках, — склоняясь к губам красавицы, прошептал тот.

Я отползла за камень и закрыла глаза. А если Хакон прав и берсерк выжил? Тогда я еще могу найти его и спасти свою душу. Только бы слова ярла оказались правдой!

— Ты что тут делаешь?!

Я очнулась. Тора и ярл стояли в воротах. Одна рука Хакона лежала на плече урманки, другая нервно сдавливала рукоять меча.

— Что ты тут делаешь?! — снова спросила Тора. Я отступила. Ярл пришел тайно, и вряд ли ему понравится, что кто-то подслушал их разговор. В Торе он уверен, во мне — нет. Он даже не знает моего имени…

Хакон подумал о том же. Его меч медленно пополз из ножен. Сестра Бьерна шагнула ко мне:

— Уходи в дом!

— Поздно, — одновременно с Хаконом ответила я. Клинок ярла уже серебрился длинной полосой лунного света, а его раб обходил меня сзади, чтоб вовремя зажать рот. Тогда никто не услышит моих криков. Я попятилась. Так умирать не хотелось…