Шрифт:
— Мы еще увидимся? — глупо спросил я. «Черная» упала на нее сверху и рванула плечо. Дара застонала, оторвала когтистое чудовище и ударила его топором. Кувыркаясь, тварь полетела вниз.
— Не знаю. Не знаю…
В голосе воительницы было столько простой человеческой боли, что я отступил. И снова очутился на Бель-версте. Радужный мост переливался под ногами. Его сияние скрыло от меня Дару и черных тварей. «Нужно идти», — сказал я себе и пошел. Свет становился все ярче, голоса друзей манили вперед, и каждый шаг уносил меня все дальше и дальше от валькирии.. Я забывал ее голос, движения, улыбку. Помнил только сияющие синие глаза и что-то еще… Что? Вот, уже забыл…
Неведомая ранее, долгожданная свобода проникала в мою душу и стирала память. Страж богов, Хеймдалль, .поднял свой золоченый рог и заиграл. Трубный глас приветствовал меня в жилище Одина… — Как давно мы тебя ждали! — послышались знакомые голоса, и дружеские руки захлопали по плечам. — Я спою тебе новую вису, — сказал Льот. «Он тоже здесь», — подумал я и обернулся, но вместо Льота увидел лишь яркий свет.
— Нет, скальд, — произнес сильный, с детства любимый голос. — Ты споешь ее потом, а теперь я заберу Волка к своему трону. Он займет место подле меня и получит новое имя. Могучий Волк Гери [117] будет охранять мою власть день и ночь, его бесстрашие станет легендой уа земле, а его преданность и сила будут устрашать моих врагов!
117
Гери — в скандинавской мифологии волк Одина. Этот волк лежит У его трона и стережет его покой.
— Великий Один… — прошептал я и склонил голову. — Я готов…
Ослепительный луч вонзился в мои глаза, смял человеческое тело, вытянул душу, окутал ее мягким сиянием и понес высоко-высоко, к трону бессмертного бога…
Рассказывает Дара
Темно и душно… В обиталище Морены не должно быть такого жара…
— Воды. Хоть каплю.
Что-то холодное коснулось моих губ. Темнота взвилась и заплясала перед глазами тысячами разноцветных мошек.
— На, попей…
Где я?! Чей это голос?!
— Не вставай, не надо!
Звонкий девичий вскрик напугал мошкару.
— Тише, — попросила я невидимую крикунью.
Девушка Замолчала. Мошки успокоились и медленно потекли вдаль бесконечной разноцветной лентой. Это было похоже… Я постаралась вспомнить, что напоминала радужная, уходящая в темноту лента, но помнились только боль и отчаяние.
— Ты чего-нибудь хочешь? — прошептал над ухом тихий девичий голосок.
Я попробовала разглядеть невидимку. Не получилось Темнота прятала ее.
— Кто ты?
— Кристин, дочь Тойва.
Я помнила Хаки Волка, Бьерна, Олава, Тору, Хакона и многих других, но Тойва — нет.
— Где я?
— В Ламсале, усадьбе моего отца. Выходит, я не в царстве Морены, а на земле, в обычной урманской усадьбе. Но откуда эта темнота? Почему я ничего не вижу?!
— Что с моими глазами?
— Ничего… — Голос незнакомки задрожал. Она испугалась. Зря…
Я зашарила руками по мягкой постели и натолкнулась на ее пальцы.
— Не бойся, Кристин, — сказала я и через силу улыбнулась. — Не надо кричать или плакать. Вскоре я обрету иное зрение и иную жизнь.
— Я не понимаю…
Конечно, она не понимала. Она ничего не знала о нарушенном мной договоре и страшных угрозах Море-новых прислужниц. Мары исполнили обещанное. Они уже отобрали у меня глаза. Теперь, если я снова прозрею, мои глаза станут другими, мир облачится в серые одежды, а лица людей превратятся в белые пятна с черными дырами вместо ртов и глаз.
— Оставь меня. — Я отвернулась и положила голову на ладонь. Тепло собственной руки немного успокаивало.
— Ты должна выпить отвару, — робко прошептала девушка.
Нет. На этом свете я никому и ничего не должна. Мары победили, а я слишком устала бороться…
Заскрипела дверь. Холодный ветерок влетел в дом, любознательно заглянул во все закутки и скользнул к моей щеке.
— Как она? — спросил мужской голос.
— Она не видит, — ответил ему девичий, — и ничего не хочет есть. Только спит. Может, это правда?
— Что правда?
Девичий голос превратился в шепот:
— Что ее принесли к Олаву люди Хаки Волка и что она — бессмертная…
— Глупости! — отрезал мужчина. — Люди Волка не полезли бы в пасть злейшему врагу! Она смертная, такая же, как все остальные. Олав сам сказал, что это его названая сестра и родственница Торы из Римуля.
— Почему же он отвез ее к нам, а не в Римуль? Мужчина раздраженно засопел:
— Ты же знаешь, что там случилось! Знакомое название пробилось сквозь дремоту и заставило меня разлепить губы.
— Что с Торой? — тихо спросила я. Чье-то дыхание коснулось моего затылка.
— Она что-то сказала? — шепнула девушка.