И вскоре доложил директору:

– Ваша Дриада укусила крестоносную змею, которую мы недавно поймали. Теперь у нее яда, наверное, уж немного осталось.

– Как досадно, - огорчился директор.
– А нам как раз нужно сегодня побольше... У нас сыворотка почти кончилась. Умерла крестовая-то?

– Умерла, я ее за ограду бросил... Так нести Дриаду-то или как?

– Несите, что ж делать. Но для второго сбора яда, часа так через два-три.

VIII

Она чувствовала себя сломанной, конченной, без сил. В рот набилась земля с кровью. Не понимала, где она.

Плотный туман, застилавший ей глаза, начинал рассеиваться, и Крестоноске удалось различить, что поблизости. Она увидела - вернее, смутно узнала оцинкованную стену, и вдруг все недавнее ясно представилось ей: черная собака, палка со щипцами в руках человека, чудовищная азиатская змея со своим хитроумным замыслом, для осуществления которого она, Крестоноска, должна была рисковать жизнью. Хитроумный замысел... Теперь она понимала: три укуса подряд, ровно столько, чтоб парализовать ее на определенное время... Чтоб она могла вернуться в нужный момент... "Чем могу я помочь делу?" - вспомнила она свой вопрос. Теперь она знала чем. Не опоздала ли?..

Она сделала попытку пуститься в путь. Тщетно: тело ее волнообразно изгибалось по земле, но все на том же месте. Так прошло еще какое-то время...

"Надо же, ведь близко совсем, и тридцати метров не будет, - печально думала Крестоноска.
– Мне бы сил хоть на две минуты, на одну даже, и я успела бы, успела!"

И, сделав новый рывок, она сдвинулась наконец с мертвой точки и заскользила, заспешила по тропинке, ведущей к отсеку Дома, где разместилась лаборатория.

Вползла во внутренний дворик, пронеслась через него и очутилась у раскрытых дверей лаборатории.

Такая картина предстала ей: уже знакомый нам сотрудник Института двумя руками с трудом держал на весу тяжеленное тело Дриады Джунглей, в то время как человек в черных очках засовывал ей в рот часовое стекло. Еще мгновение - и его рука надавит на ядоносные железы, и яд начнет стекать в специальный сосуд, а она, Крестоноска, еще у двери...

"Опоздаю!" - подумала она с ужасом.

Последним усилием бросила она свое тело через порог, и... пробелов мгновение в воздухе, клыки ее вонзились в босую ногу служащего. Почувствовав, что его словно прокололи горячей иглой, человек громко закричал и затанцевал на месте. Это длилось всего несколько секунд, но их оказалось довольно для того, чтоб провисшая громада Дриады Джунглей заколебалась в воздухе и, скользнув к ножке стола, сжалась вокруг нее в тугие кольца. Имея теперь точку опоры для тела, Королева резко выдернула голову из рук служащего и воткнула по самый корень свои ядоносные клыки в левую руку человека в черных очках - точно в вену, на сгибе.

Все! Еще не смолк первый крик раненого, а уже обе, азиатская Королева и Крестоноска, стремительно мчались прочь, и погони за ними не было.

– Точка опоры!
– хрипела азиатка, во всю прыть ускользая по мягкой траве прочь от Дома.
– Только ее я и хотела получить. И получила-таки!

– Да-а...
– мчалась Крестоноска возле нее, очень еще измученная.
– Но в такие игры я больше не играю...

...А там, в Доме, недвижно сидел человек в черных очках, и с его запястья свисали две тягучие струйки черной крови. Инъекция в вену, если произведена Дриадой Джунглей, - вещь слишком серьезная, чтоб какой-либо смертный долго еще мог оставаться с открытыми глазами... И глаза человека в черных очках ровно через четыре минуты сомкнулись. Навсегда.

IX

Конгресс заседал. Явились все, кого ждали и кого не ждали. Не считая Лютой и Шустрой, а также кузин Златозарной. Лисички, Нейвид, Свирепой и Копьеголовой, присутствовала на сей раз и Коралловая - та самая, кого Шустрая обозвала идиоткой, что не мешало той славиться среди всех талантом жалить особенно больно. Притом она была красива, вне всякого сомнения красива, вся в красных и черных кольцах.

Поскольку красота, как известно, больное место каждой змеи, Коралловая втайне радовалась тому, что здесь нет ее брата Аспида, чьи широкие черные кольца, с двух сторон отделенные узкими белыми ободками от пламенной киновари остальной окраски, ставят его на высшую ступень красоты среди всех пресмыкающихся.

Представителей от Ловцов было немало. Явился Древесный Уж, которого почему-то путают с одной ядовитой лесной змеей, хоть по виду и привычкам он, скорее, сродни удаву. Стройная Лиана, прославившаяся ловлей птиц, сверкала всеми оттенками зеленого цвета - от мягкого оливкового до бурого с прожелтью. Болотная, маленькая и темная, впервые, верно, в жизни оставила свою любимую стихию, чтоб присутствовать здесь.

Большой Полоз расположился средь других, застыв недвижно и вплотную прижавшись к земле, как обычно делал в минуту опасности. Плетевидка (тоже из коралловых), очень тоненькая, подобно всем ее приятельницам-древолазкам, была также тут. И последним появился Эскулапов Уж, чей род предания почитают священным и связывают с именем бога врачевания Эскулапа, - добродушное животное, встреченное, однако, недоброжелательно и с недоверием.

И все-таки представители целого ряда видов не явились, и неявку их здесь следует разъяснить специально.

Заметив выше, что явились все, кого ждали и кого не ждали, мы говорили лишь о тех видах, которые представляют, так сказать, правящую династию. Еще первый Конгресс Змей постановил, что лишь самые многочисленные виды имеют право решающего голоса. Потому-то мы и сказали, что явились все, хотя весьма досадным упущением была неявка Немого Кротала, которого почему-то недопекались. Тем досаднее, что этот змей, достигающий порою трех метров, влиятелен не только в Америке: он является Змеиным Императором обоих полушарий, и лишь одна взяла над ним верх размером и ядовитостью- Дриада Джунглей.